В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Заполошно метались языки пламени в грубом очаге крохотной караулки, немилосердно дуло сквозь забитые досками бойницы, они сидели, прижимаясь друг к другу для тепла, и хихикали, как идиоты.

А наутро за завтраком лорд Нотт сознался, что платой за здоровье старшего Малфоя стало его покровительство над Поттером. Теодор и Драко переглянулись и заржали в голос под понимающим взглядом Магнуса и недоумевающим Нарциссы.

В этот же вечер, когда задавака Паркинсон, морщась, осматривала неказистое убранство главного зала и надменно задирала нос перед местными девчонками, подал голос воскресший из праха Драко Блэк.

«Какого хрена! – заревел он, потрясая воображаемыми кулачищами, раза в два больше реальных. – Да в этом зале сам Ублюдок сидел, мясо жрал, пиво пил и не кривился! В колодки суку! Маврам продать!»

И счастливый Драко Малфой понял, что жизнь потихоньку налаживается.

«Здравствуй, Драко!

Поздравляю тебя с Рождеством и желаю, чтобы все твои мечты исполнились.

Хочу сказать тебе большое спасибо за подарок – он чудесный.

Я слышал, будто Прытко пишущие перья запрещены в Хогвартсе, но я не буду носить его на уроки. Твой дар сэкономил мне много времени – я успел сделать все записи, какие планировал.

И даже это письмо я пишу твоим подарком. Вернее, я просто думаю, а перо пишет. Я не буду перечитывать и править послание, отправлю как есть. Прости, но мне почему-то кажется, будто тебе могут быть интересны мои мысли.

К сожалению, мне нечем тебе отдариться, прости, я как-то не подумал.

Каникулы получились вовсе не такими тоскливыми, как мне представлялось. Снейп ушёл в отпуск, а меня отдали под надзор мадам Помфри. Я опять в Больничном крыле, и это лучшие каникулы на свете. Не смейся.

Рождественский пир вышел забавным. Магические хлопушки – это нечто. Я просто влюбился.

С Уизелами отношения складываются не ахти. С Рональдом я пока не разговариваю, он наказан, и наказан за дело. Близнецы принялись было за свои шуточки, но я натравил на них свой браслет и ничуть о том не жалею.

В рождественскую ночь на потолке Большого зала «включилось» какое-то откровенно тропическое небо. Я в жизни не видел столько звёзд разом. И Млечный путь, оказывается, действительно путь – широкий тракт, а не тонкая белесая полоска, едва заметная без телескопа.