Уитни, любимая

Почему он рассуждает о каких-то «страстях», заверяет, будто способен «исполнить» что-то?

В экипаже стало совсем темно, и наконец смысл его грубых, вульгарных слов дошел до затуманенного усталостью и боязнью мозга Уитни. Глаза девушки широко раскрылись от страха. Боже, теперь она поняла его замысел!

Уитни вглядывалась в залитую лунным светом местность в поисках какой-нибудь деревушки, дома, где она могла бы найти убежище. Впереди светились огоньки – почтовая станция или гостиница… Она не знала, что именно повредит себе, выпрыгнув из кареты на полном ходу, но ей было все равно – лишь бы суметь подняться и бежать… бежать к огням, сулившим спасение.

Закусив дрожащую нижнюю губу, Уитни осторожно под прикрытием юбок протянула руку к ручке двери, украдкой посмотрела на словно высеченный из гранита профиль сидевшего рядом человека и ощутила убийственное отчаяние, словно в ней что-то погибло в эту секунду.

Зажмурясь изо всех сил, чтобы избавиться от непрошеных слез, которые угрожали ослепить ее, девушка продолжала подбираться к двери, пока пальцы не сомкнулись на холодном металле ручки.

– Не слишком торопитесь, моя радость. Обычный придорожный постоялый двор – не самая подходящая декорация для первой ночи взаимных радостей.

Уитни с бешено колотящимся сердцем наблюдала, как удаляется гостиница, а вместе с ней исчезает и надежда на избавление. Она не сможет снова застать его врасплох или одолеть – он гораздо сильнее ее!

– Лично я, – заметил Клейтон почти дружелюбно, – всегда предпочитал комфорт своего «убогого домишки» сомнительной чистоте и изношенному постельному белью, с которыми обычно встречаешься в подобных заведениях.

Его холодный издевательский тон наконец сломил и без того нестойкое самообладание Уитни.

– Вы… вы ублюдок! – взорвалась она.

– Вероятно, – равнодушно согласился Клейтон. – И если это так, значит, я вполне подхожу для того, чтобы провести ночь с сукой!

Уитни снова закрыла глаза и устало прислонилась головой к подушке, отчаянно пытаясь взять себя в руки.