Ты всё ещё моя (СИ)

– Я тоже, Чарушин… Я тоже…

Когда слова заканчиваются, а эмоций, наоборот, становится слишком много, покидаем душевую. Скидывая мокрую одежду, не сговариваясь, стараемся друг на друга не смотреть.

– Надо домой, – изрекает Артем.

И я с ним соглашаюсь. Все, что было сказано, нам с ним переваривать еще не один день.

Когда мы выходим, квартира оказывается пустой. Артем ловит мой смущенный взгляд и поясняет:

– Они сразу ушли, не переживай. До того, как я вернулся к тебе в ванную. Это же Бойки. Они секут.

Я лишь киваю.

Надеваем вещи, которые Чарушин без спроса одалживает у хозяев. Захлопываем дверь квартиры. И уезжаем. Но не домой.

– Тох, привет, – связывается Артем с другом уже в дороге. – Можешь сегодня у меня заночевать? Да. Надо присмотреть за кобрами. Нас с Лизой не будет. Филю, конечно, зови. Лады. На связи.

– И куда мы? – выдыхаю, когда Чарушин заканчивает звонок.

Он смотрит на меня. Еще бушуют эмоции, вижу.

– Заночуем на даче, хорошо?

Хоть и с опозданием, но все же интересуется моим мнением.

– Хорошо.

47

Клянусь, что у тебя будет все…

У нас мог быть сын.

Не могу перестать об этом думать. Казалось, сгорел давно. Пережил самое худшее. Умер. Воскрес. Вырос. Окреп.

Все херня. Все это полнейшая херня.

Снова в душе мясорубка. Снова мое тело дробит на куски. Снова на живую по живому, блядь.

Все, что держит сейчас – осознание, что Лиза любит. Мать вашу, она меня любит… Она не убивала моего ребенка. Она не рвалась замуж за другого.

Да, ее любовь держит. И вместе с тем… По-своему раскатывает. Не ожидал подобного. Блядь, да я, по понятным причинам, и в менее крупных масштабах боялся такое представлять.

Сейчас же все это наваливается и размазывает меня, как каток.

Подвеска, забота, поддержка, чувственная отдача, сказанное по амулетам… Мать вашу, да все ее слова, все ее взгляды… Раздирают эти факты. Выть охота, но я ведь осознаю, что не поможет.

«Если все люди по парам, то ты – мой мужчина…»

«Люто, Чарушин…»"

"Смотрю на нее.

В прошлом за себя болело. Сейчас страшнее… За нее. За нее болит. Вспоминаю Лизу там, в больнице, накладываю новые данные, и так ее жалко, что просто сдохнуть охота. Сдохнуть легче!

Я не могу дышать. Я не могу собрать свое гребаное сердце в один цельный кусок.