Ты всё ещё моя (СИ)

Тихонько вздыхаю и осторожно прокручиваюсь, чтобы нащупать под подушкой свою цепочку. Она против цепочки Чарушина тоньше, без проблем распознаю. Но едва вытягиваю, Артем перехватывает мое запястье.

На мгновение замираем, глядя друг другу в глаза. Что-то сгорает внутри. Трепетно. Сладко. Неповторимо.

«Ты красивая. Самая-самая…»

«Я тебя люто…»

«На хуй всех. Только ты…»

– Куда ты так рано? – сипит Чарушин охрипшим после сна голосом. – Воскресенье, насколько я помню, – бросает ленивый взгляд куда-то поверх моей головы.

Но довольно быстро его возвращает и вновь вцепляется так, что все барьеры рушатся. Не спрятаться. – Давай еще поспим.

– Ты спи, а я пойду к себе, – шепчу смущенно. – Не хочу, чтобы девочки увидели… Нехорошо.

– Гонишь, что ли? Что значит твое «нехорошо»? – не скрывает раздражения.

– Неприлично, – выталкиваю уже тяжелее. – Мне неудобно, Артем.

Он стискивает челюсти, закатывает глаза и с шумом переводит дыхание.

Пауза продолжительная и дробная. Последнее из-за моего сердца – оно выбивает странный, отрывистый и учащенный такт.

– Правда… Я… – пытаюсь собрать мысли в связное предложение.

Только Чарушин так неожиданно надвигается, что я замолкаю и падаю на подушку.

– Доверяешь мне? Доверяешь? – допытывается с уже привычной, но все еще поражающей меня зацикленностью.

В очередной раз показывает, как зависим именно от доверия. Для него это что-то крайне важное, болезненное, призрачное, недостижимое и одержимое.

– Доверяю, Артем, – заверяю с неизменной отдачей.

Как могу, закрываю.

Ловлю в глазах вспышку такой простой и такой искренней радости. Задыхаюсь, пока Чарушин, сохраняя внешнюю суровость, вытягивает из моих слабо сжатых пальцев цепочку, прячет ее обратно под подушку и выдыхает как-то особенно жарко и вместе с тем уязвимо:

– Останься."

"Неосознанно прикрываю глаза, медленно киваю и тут же чувствую на своих губах его губы. И снова Чарушин очень нежный. Такой же, как раньше. У меня сердце дрожит, распирает грудную клетку. Я с трудом сдерживаю слезы, потому что для меня эта его нежность – на грани выносимого.

Внешне трясет, как ни стараюсь сдерживаться. Периодически всхлипываю и чересчур резко вздыхаю.

– Артем… Артем… Люто… Люто… Очень-очень… Тёма… – выдаю между поцелуями.

Он стискивает крепче и замирает. Натужно переводит дыхание.

– Люто, Лиза, – отражает, не в силах приглушить эмоции даже шепотом. – Так, блядь, люто… Улетела стрелка за красную черту…

– Хорошо, хорошо… Хорошо… – одобряю так же взбудораженно, почти растерзанно.