Ты всё ещё моя (СИ)

Но мое срывающееся дыхание слышно.

Артем наклоняется, прижимается лицом к моей шее, вдыхает и застывает.

– Я отказалась от духов, – шепчу взволнованно.

– Спасибо.

Насладиться его реакциями и проанализировать выраженную так неожиданно благодарность возможности нет. Только я перевожу дыхание, как Чарушин выпрямляется.

Глаза в глаза. И у меня по коже полчище мурашек расходится.

– Ты красивая, – говорит приглушенно. – Самая-самая.

Лицо ни на миг не смягчается, да и тон ласковым назвать нельзя, но подбор слов… Меня будто от земли отрывает.

– Ты для меня тоже… cамый-самый, – выдыхаю отрывисто. – Во всем.

Он ничего не отвечает. Просто смотрит мне в глаза, затягивая наш контакт до некомфортного максимума. С трудом выдерживаю. И хотя сама не понимаю, что Чарушин выражает, свои чувства не блокирую.

– Пора, – выдает он в какой-то момент, тихо и ровно.

Вновь находит мою кисть и ведет по аллее дальше.

У ворот нас встречает мужчина. Как я понимаю, водитель. Он придерживает дверь автомобиля, пока мы с Артемом садимся.

Машина плавно трогается с места. Мое волнение резко усиливается. Настолько, что тяжело сохранять неподвижность. Чтобы не начать нервно заламывать руки, скольжу ладонью в ладонь Чарушина. Он не реагирует, но позволяет. Тогда я смелею и принимаюсь с определенной периодичностью сжимать его кисть своей.

Дышу через раз. А когда Артем резко сжимает мою руку в ответ и поворачивается, вентиляция легких и вовсе прекращается.

– Почему ты волнуешься? – так спокойно припечатывает.

Сосредотачивает взгляд на моем лице, и мне начинает казаться, что я не только пошевелиться не способна, но и моргнуть.

– Потому что боюсь, – признаюсь с дрожью.

Рвано вдыхаю. Громко выдыхаю.

– Чего? Ответь себе.

Растерянно застываю.

– Того, что сделаю что-то не так… не впишусь в общую картину… не понравлюсь людям… подведу тебя и твою семью… – выдаю задушенно все, что сама до этого момента не осознавала.

– Сделаешь что-то не так, не впишешься, не понравишься – ну и похрен, – отражает Артем так же ровно. – Веришь? Похрен, кто и что подумает.

– Ладно, – выдыхаю немного затянуто.

– Насчет денег, – говорит он, не отпуская ни на миг мои глаза. – Того ебаного перевода. Помнишь? – замолкает, вынуждая меня смущенно кивнуть. – Я, правда, не хотел тебя обидеть, – впервые в его спокойной речи возникает незапланированная пауза. Сглатывает, выказывая некую взволнованность.