Ты всё ещё моя (СИ)

А потом… Раздеваю ее полностью, проверяю пальцами готовность, сдергиваю свои штаны и, вытаскивая взглядом душу, вхожу.

До упора. До крика. До полного единения.

Глаза в глаза. Лоб в лоб. Дыхание в дыхание.

Одержимые. Друг другом. И этой близостью.

– Ты меня топишь, – выдаю сипло и натужно.

В презервативе с трудом переживал наш контакт. Сейчас же без преград в ее жаркой и влажной тесноте все опоры сносит. Шалею от своих ощущений, от того, как фундаментально подрывает и как яростно раскидывает.

– Я тебя… Дикарка, я тебя люто… Люто тебя! – выражаю, как могу.

Просто потому что больше не в силах таскать всю свою любовь в одиночку.

– И я тебя люто, – отражает Лиза незамедлительно. – Люто, Артем!

И я умираю. Второй раз за свою чертову жизнь. Только в этом повторе бьюсь за то, чтобы, наконец, воскреснуть.

– Моя, – припечатываю и захватываю ее рот.

Расщепляю ее вкус собой. Пью ее. Дышу ею. Тону, дрожа от восторга. Сгораю, наслаждаясь силой нашего кострища.

Мы так близко. Нас так много. Трясет, конечно же, по всем точкам.

Фейерверки внутри продолжает разрывать, как вдруг хлопает входная дверь. Лиза содрогается подо мной и довольно громко вскрикивает. Хорошо, что я этот звук ртом глушу.

Когда на крыльце раздаются чьи-то шаги, я приподнимаюсь и прижимаю к дрожащим губам Дикарки ладонь. По взгляду, который она в меня вливает, кажется, что готова умереть. Мне даже немного смешно становится, пока она на нервах не затискивает мне член. Тогда приходится шипеть и цедить ругательства, чтобы хоть как-то выдохнуть избыток ощущений.

– Не дергайся, – шепчу на самых низких. – С крыльца нас не видно.

Вот только, судя по звуку шагов, кто-то уже спускается по лестнице во двор.

Даже у меня сердце ухает. Что происходит с Лизой, страшно представить. В глазах чистый ужас клубится.

– Марин… – долетает до нас приглушенный голос Тохи. – Марин?

– Отстань от меня… – голос младшей кобры резко обрывается.

А потом слышится какая-то возня под аккомпанемент учащенного дыхания. Неосознанно хмурюсь, пока темноту не рубит суровый Тохин приказ:

– В дом пошли.

– Не хочу!

– Пошли в дом, сказал.

– Нет!

– Силой унесу.

– Попробуй только ко мне прикоснуться, я тебя…

Вскрик. Возня. Отдаляющиеся шаги. Громкий хлопок двери.

По какой-то причине именно финал этой ситуации заставляет меня задеревенеть и начать усиленно гонять мысли в своей вспухшей голове. Но стоит мне вырулить на путь осознания, Лиза шевелится и снимает со своего лица мою ладонь.

Что-то сказать собирается.