Ты всё ещё моя (СИ)

Я успеваю отправить в духовку две пиццы и накрутить большое блюдо налистников с мясом, когда по всему дому разливается мелодичная трель дверного звонка.

Из гостиной доносятся шаги, и мое сердце, резко подскакивая, включается в сверхурочную работу. Каким-то образом чувствую, что это именно Артем. Естественно, что все мое тело моментально приходит в высшую степень волнения.

Мгновение спустя мои догадки подтверждаются непосредственно голосом Чарушина.

– Заходи уже, Тоха. На хрена вообще звонил?

– Не знаю… Как-то так… Не хотел, если что, беспокоить… – голос Шатохина звучит приглушенно не столько из-за отдаленности происходящего, сколько, кажется, что душат его эмоции.

Странно, что при упоминании сестер Чарушиных этот самоуверенный бахвалистый самец вдруг становится заикой. Невольно улыбаюсь и ловлю себя на мысли, что мне было бы интересно посмотреть на него в этот момент.

– Фигово, – тяжело выдыхает Артем. – Почти весь день в соплях. Только успокою вроде, полчаса не проходит, как по-новой заряжают.

– Ясно, – отзывается Даниил совсем тихо. – Чар, бро, уверен, что с мамой Таней все будет гуд.

– Да… – голос Чарушина срывается и глохнет. Слышу, как он прочищает горло. Мое сердце тотчас откликается болью. – Да, тоже так думаю. Но спасибо, что пришел.

– Бля, конечно, пришел. Как я мог не прийти? – вздох лучше всего выражает его собственные переживания. – Ночевать у вас останусь, ладно? – сразу за этим вопросом какой-то сдавленный звук следует и небольшая пауза.

– Оставайся, конечно. Твоя комната всегда свободна.

– Спасибо, брат.

Хлопки, которые доносятся после этого, помогают мне четко представить, как они, в свойственной всем парням немножко небрежной манере, обнимаются.

Духовой шкаф издает три протяжных писка, оповещая об окончании режима. От неожиданности вздрагиваю и слегка теряюсь, забывая о том, что должна делать.

– Что ты тут делаешь? – рвется как-то чересчур резко мне прямо в макушку.

И я от неожиданности в который раз за вечер вскрикиваю.

– Боже, Артем… – тарабаню, оборачиваясь и отскакивая от него. – Готовлю, естественно. Разве непонятно? Что мне еще тут делать? – чащу на нервах задушенно.

– Лады, – выдает он не менее жестко.