Ты станешь моей

Не могу себя контролировать. Это полный провал. Бред! Почему-у-у-у? Я такая беспомощная в его цепях?

Наконец Волкан меня отпустил. Распахнув дверь авто, вылез из машины. Морозный воздух ворвался в салон, возвращая мой захмелевший ум обратно в реальный мир. Когда я пришла в себя, во мне проснулась привычная злость. Моя беспомощность и его самоуверенность злили не на шутку. Нельзя так, ты слабачка, Ника. Один поцелуй, и ты таешь, как масло в кипятке. Как у него так получается? Управлять людьми, подчинять, сводить с ума? Он просто дьявол, что украл мою душу, нечего думать да гадать.

Расплатившись за поездку, Волкан подхватил меня на руки и вошёл со мной внутрь подъезда.

— Пусти! Я буду сопротивляться! Кричать и царапаться! — задыхаюсь, машу руками и ногами.

— Рискни, — а он хохочет.

— Что, думаешь, шучу?

Мужчина игнорирует мой вопрос. Нажимает на кнопку лифта, удерживая меня на весу, а я вдруг понимаю, что у меня губы болят и распухли до сильного жжения. Будто пчёлы покусали.

Створки лифта распахиваются перед нашими лицами.

Вот честно, я уже устала сопротивляться. Мне не вырваться. Чертовски сильный гад. Как ему не тяжело меня таскать? Громила тот ещё. Отчего-то перед глазами всплыл образ полуголого Волкана. Мускулистый, стройный, поджарый. С мощными бицепсами, твердым завидным прессом, очерченным соблазнительными кубиками.

Под ложечкой сладко засосало, а в бёдрах приторно завибрировало. Во мне проснулась дьяволица. Она шептала, соблазняла мою грешную душеньку постыдными фразами: «Вот бы увидеть его голого.

Полностью голого. Без штанов. И без трусов. Интересно, там, ниже пояса, он такой же крутой? Как и его холёный имидж? И манера вести себя как царь земли?

Я смотрю на араба, завороженно изучаю глазами волевой профиль. Красивый. Не мужчина, а мечта. Замираю взглядом где-то в области уха. Не знаю, какая муха меня цапнула, а может, всё дело в алкоголе, но я, дурея в хлам, рывком подаюсь вперёд и… кусаю Волкана за мочку уха. Хорошо так кусаю, от души.

Как дикая кошка. Он ревёт, выпускает меня из плена, когда мы оказываемся внутри кабины лифта. Двери хлопают. Западня.

Я чувствую себя живым куском мяса, когда оказываюсь, можно сказать, в одной клетке со зверем. Наглухо запечатанной надёжным замком.

* * *— Ника, чё-ёрт! — Волк рычит, хватаясь за ухо. — Спятила?

Конечно, а что, не видно? Чокнулась с того самого момента, когда ты ворвался в мою жизнь как ураган и выкрутил её наизнанку.