Ты станешь моей

* * *Ни рыба ни мясо, на долю секунды я усмирилась. Полный шок. Поцеловал. Он. Меня. Поцеловал. Я глядела на него, широко распахнув глаза, будто увидела призрака, пыталась подобрать слова и облизывала губы, слизывая с них его вкус. Вкусно-о-о, он целуется как бог. Проклятье, врать не буду. Волкан божественен. Искуситель. Опытный ловелас.

— Вот так, усмирись, девочка. Я буду делать так всякий раз, когда ты будешь себя плохо вести."

"— К-как?

— Трахать твой ротик своим языком.

Сумасшедший! Моё бедное сердечко едва не заработало инфаркт.

Так сильно билось о ребра, что этот стук, наверное, был слышен на весь салон.

— Ник, давай ключи, — он встал с моего распластанного на сидении тельца, дав мне немного свободы и кислорода. Отпустил руки.

— А-а-а?

Боже, я не могла прийти в себя. Пока я не собиралась бунтовать, тем более нападать. Нужна передышка.

Радуясь победе в первом раунде, он выхватил из моих рук сумку. Принялся искать там ключи, но не нашёл.

— Не найду. Где они?

Нагло вытряхнул всё содержимое сумки на мои колени, а потом уверенно отчеканил:



— Ко мне поедем.

— Н-нет! — только и вякнула я. — Размечтался!

— Простите, что вмешиваюсь, — бедный таксист аж окно приоткрыл от жара внутри машины. Здесь было как в бане. Стёкла запотели, хоть узоры рисуй. — У вас всё в порядке?

— Лучше не бывает, — Волкан ехидно улыбнулся, его идеально белые, идеально ровные зубы заблестели в темноте.

— Не с-слушайте его, не слу… — я попыталась начать новый бунт, но горячие губы мужчины снова обрушились на мой рот.

Я утонула. Потеряла память. Потеряла себя настоящую. Закрыла глаза.

Улетела куда-то далеко-далеко, будто в другое измерение, когда он накрыл меня своим огромным телом, поймал за обе руки, переплёл наши пальцы, с силой их сжал, чтобы я наконец уяснила, кто здесь лидер.

* * *— Простите, мы приехали. С вас пятьсот тридцать рублей.

Голос таксиста звучал как эхо в пещере. Я совсем раскисла. Расплющилась под внушительным весом Волкана, выпав из реальности. Полчаса пролетели на одном вздохе.

Меня будто лишили жизни. Его губы. Его руки… Рот вместо кляпа заткнул горячий язык, а место наручников заняли сильные ладони на хрупких запястьях. Именно такими были на практике воспитательные меры со слов мужчины. Я потерялась, потерпела поражение лишь на время. Так ведь нечестно — использовать на войне запрещённые приёмы. То бишь… поцелуи. Они превращают меня в податливый пластилин. Бери и лепи, что хочешь. Мне так стыдно! Тело — предатель. Да и душа катится туда же.