Ты станешь моей

Характерные девушки в постели — настоящие львицы. Хочу! Хочу её! Так, что аж сдохнуть охота от собственной беспомощности. Я человек, который не знает слова «нет». Как же я сейчас мучаюсь. Страдаю. Рассыпаюсь на части. Потому что впервые в жизни. Не могу повлиять на ход событий. Не могу сделать её своей. Целиком и полностью.

* * *Нахалка! Держите меня крепче! Свяжите цепями! От греха подальше. Шубу отвергла. За триста штук. Такого я не ожидал. Я в ступоре. Дерзкая паршивка! Ломает всю мою систему. Моё устойчивое мировоззрение о женщинах, что формировалось долгие годы.

Так не бывает. Это сон.

Ну что ж, ничто не бесит женщин так, как ревность. В дело пошла Ирина. Пусть Никуля позлится. Я уверен, после наглых плевков и «тыков» мне в лицо она ещё пожалеет. Ничего-ничего. День, два — и Ника покорится. Поймёт, что, если не одумается, навсегда потеряет свой золотой билет в вечное счастье. Не пойму её, честно. Вон как Ирина пищит от восторга при виде шубы, чуть ли не кипятком писает, уже готова по щелчку пальцев встать передо мной на колени и ширинку расстегнуть.

Хоть там, в магазине, рассчитавшись за щедрый дар на месте. Ники же носик морщит, пар из ушей выпускает. А мне нравится, как она злится! Она такая горячая… Да мы созданы друг для друга! Два кипящих кратера.

Вероника убежала прочь. Поймала такси у торгового центра и умчалась домой. Я ехал за Никой до самого дома. Прятался в тени, хотел убедиться, что она благополучно добралась домой. Ненавижу такси. Понабирают маньяков по объявлению частные фирмы.

Сейчас в такси может работать кто угодно. Так, лучше не думать о плохом. Ника зашла в подъезд. Грустная такая… На сердце вдруг стало холодно. Немного больно. Как будто обидел её.

Я вообще-то её спас от хулиганов, а она и спасибо не сказала. Нагрубила, ножкой топнула, характер опять показала. Бесит.

Через пятнадцать минуть я вернулся обратно к торговому центру. Думал, сбросить пар по-быстрому, закипел ведь. Невыносимо. До боли в главном органе. В трусах всё зудит, рвётся и трещит по швам, как натянутые струны.

Надо расслабиться. Выплеснуть гнев, иначе, клянусь, убью кого-нибудь случайно под давлением мужской жидкости, что давит уже не между ног, а на мозги."

"Тем временем ко мне в тачку подсела Ирина. Заулыбалась, засияла, как полярная звезда. В новой шубе, разукрашенная, как матрёшка, «выкупанная» в духах. Ненавижу таких кукол. Как статуэтки. Ну те, сувенирные, с рынка. Точно матрёшки базарные. Краснощёкие, пухлогубые утки. Искусственные. Роботы.