Наша навсегда

Ты же сдох! Сдох!

— Мама… — шепчу я пораженно. От ее лица, белого-белого, от слов ее страшных мурашки по коже бегут. О чем она вообще?

— Ты сдох! Сдох! Вы все там сдохли! Все! Кроме этого ур-р-рода… Он выжил, тварь… Лучше бы он сдох!

— Вася… — я слышу в голосе Камня замешательство, — это она про что?

— Не знаю… Она… Она не в себе! — я поворачиваюсь к Лешке, кладу руки на его грудь, — выйди, пожалуйста… У нее галлюцинации…

— Не трогай мою дочь! — рычит мама, и я клянусь, у нее на губах пена выступает! — Не смей! Хватит того, что ее отец меня кинул! Еще и ты! Все вы одинаковые!

— Мама… — я бросаюсь к ней, пытаюсь погладить, успокоить, — мама… Тебе показалось, показалось… Лешка, врача надо!

— Лешка? Он не Лешка! Он Витька! Витька Каменев! Дружок папаши твоего! Не смей ее трогать, ур-р-род! Не смей! Добрался сюда, нашел! На тот свет хочешь утащить! Даже из могилы достал!

Она принимается биться в припадке, до крови раздирая привязанные за запястья руки, я ее пытаюсь уложить обратно на кровать, и в этот момент в палату вбегает медсестра.

Я отступаю в сторону, прячусь на груди у Лешки, замершего каменным истуканом.

За моей спиной мама, уже затихая после укола, все еще шипит по-змеиному, проклиная незнакомого мне Витьку Каменева, его друзей, моего отца. Каждое слово меня бьет в сердце, словно тупым ножом режет.

Не сразу понимаю, что Лешка уже утащил меня в коридор, и теперь мы стоим, обнявшись, и нас обходят пациенты и врачи.

Лешка вытирает мне слезы пальцами, бормочет что-то успокаивающее.

Понимать то, что говорила мама, никаких сил нет.

Хочется просто забыть это все, как страшный сон.

— Это че такое происходит? — рядом с нами материализуется Лис, — малышка… Что-то с мамой?

Я поворачиваю к нему мокрое от слез лицо, и Лис, вздрогнув, утягивает меня из рук Камня к себе. Подхватывает на руки, укачивая, как ребенка.

Делает шаг назад, садится на лавку, устраивая меня на коленях.

— Малышка… Малышка моя… Камешек, чего? Все, что ли? — шепотом пытается выяснить он ситуацию у Лешки, и тот, усевшись рядом с нами, выдыхает тихо:

— Да не… С матерью более-менее… У нас тут Санта Барбара, походу…

40

— Та-а-ак… — Лис жестом тормозит Лешку, потом проводит ладонью по светлым взлохмаченным волосам, ероша их еще больше, — давай еще раз: ее мать узнала тебя?

— Не меня, — Камень подталкивает мне вазочку с пирожными, — давай, маленькая, ешь.

— Да мне, как бы, хватит… — сомневаюсь я, алчно поглядывая на пирожные.