Наша навсегда

Ну конечно. Не усидел в машине, пришел! Лешка подходит совсем близко, кладет тяжеленную, словно каменная плита, ладонь мне на плечо. Очень по-собственнически. Сразу давая понять, кто он такой для меня. Или, наоборот, кто я для него. Прямо-таки демонстрация намерений, черт! — Что тут? Есть улучшения?

— Эм-м-м… Я, собственно, Василисе все сказал… — врач переводит взгляд с лица Лешки на его ладонь, затем мне в глаза. И тут же пугливо смотрит в документы, словно опасается долго задерживать взгляд на мне, — вот здесь… Все результаты… Вы можете с ними проконсультироваться у других специалистов…

— Хорошо, — Лешка нахально забирает листки из рук врача, — так и сделаем.

— Спасибо, Алексей Викторович, — с достоинством кивает врач, — в любом случае, бытует мнение, что лучше проконсультироваться у нескольких специалистов… И я передал Василисе контакты хосписа…

— Посмотрим, — также солидно и спокойно басит Лешка, чуть притягивая меня к себе, — Вась, ты иди с мамой попрощайся, а я с доком чуток поговорю…

Он мягко целует меня в макушку, затем отпускает.

И я иду, красная, словно вареный рак, чуть-чуть злая из-за такой бесцеремонной попытки влезть в мои дела, и в то же время почему-то довольная.

Я оценила, как сильно изменился взгляд врача, когда он понял, что я не одна. И оценила, что врач знает Лешку.

Наверно, мой Камень тут, в городе, вообще известная личность. Впрочем, я так и предполагала. Не зря же водила такси его по номерам машины узнал…

Мама ожидаемо не желает со мной общаться, шипит что-то яростно, руки по-прежнему привязаны к кровати.

Я смотрю на нее и пытаюсь найти внутри хоть какие-то эмоции. Хоть немного. Это же мама моя. Она меня родила. Она меня воспитывала. Как умела. Сказки на ночь… Нет, этого не помню. Песенки… Поцелуи… Черт… Тоже не помню. Может, и были, когда я совсем крохой была, а потом… Потом Спаситель призывает воздерживаться, потому что тело — это временное.

Боже… Какой жуткий бред.

А ведь когда-то мне это казалось настолько естественным, что даже не задумывалось о том, что есть люди, которые живут по-другому. Ласкают детей, целуют утром друг друга, стараются дотронуться лишний раз до любимого… У меня этого не было всего.