Наша навсегда

Понять должна, простить должна, прийти должна, сделать первый шаг… И так далее.

Но, опять же, не прицепишься.

А вот он — цепляется.

Да так, что не оторвешь.

Грубо послать я его до сих пор не могу. Потому что, несмотря на все свои недостатки, на то, что, в итоге, Тошка тоже оказался тем еще козлом, за ним не водилось одного: предательства по отношению ко мне.

Он — единственный, кто меня поддерживал, всегда и везде. И, даже после того, как я, мучаясь чувством вины и совестью, окончательно отказала ему в близости, просто потому, что не могла пересилить себя, не могла заставить хоть как-то реагировать на чужие руки на своем теле, Тошка не оставил меня.

Про то, что мой фиктивный муж развлекается с другими женщинами, я узнала случайно… Переписку в телефоне увидела, в всплывающем окне на заблокированном экране.

И… Не стала ничего спрашивать.

Наверно, если бы любила, если бы хоть что-то к нему испытывала, кроме дружеских эмоций, то это бы восприняла, как предательство. Но мне было плевать. Даже наоборот, камень с души упал, а то совесть, она такая… Противная. Было невероятно тяжело знать, что я, своими отказами, мучаю человека, так помогшего мне, спасшего.

Он ведь реально спас, тут никаких разночтений быть не может.

Он вытащил меня, от смерти уберег.

А те, кто о любви говорил… Они в это время развлекались с другими девками.

И это почему-то до сих пор больно вспоминать.

— Тош, — я вклиниваюсь в паузу, пока Тошка набирает воздуха для следующего спича, — я не могу сейчас говорить, я к маме еду.

— Хорошо, Вась, потом позвони, скажи, как она, — тут же отступает Тошка, — я волнуюсь.

— Ага…

— Люблю тебя.

— Тош…

— Вася, я не прошу, чтоб ты мне отвечала что-то… Просто хочу, чтоб ты не забывала.

— Да.

— Если надо, я приеду. У меня тут завал, конечно, но я все брошу…

— Не надо! — получается излишне торопливо, и Тошка снова замолкает, теперь уже оскорбленно слегка. Дает понять, что недоволен.

— В смысле, я тут сама справлюсь, Тош, — начинаю смягчать я пилюлю, ненавидя себя за это. Уступчивая ты, Васька, мягкая, как пластилин.