Наша навсегда

Знаешь… — он косит на меня взглядом, и я поражаюсь тому, насколько холодный он у него, жесткий, — я, когда тебя увидел там, у больницы… Да еще и этого урода каменного рядом… Я как-то растерялся, что ли… Словно дежавю накрыло, веришь? Вспомнил, как относился к тебе, как хотел, как берег… И потом, когда гнали, вообще не думал ни о чем! Только о том, чтоб догнать первым, забрать! Дебил, а…

Лис усмехается, чуть сбрасывает скорость, тянется к пачке сигарет, лежащей на панели, прикуривает, выдыхает дым.

Я за этим всем наблюдаю с неожиданной для самой себя жадностью.

И слушаю его признание… И оно у меня внутри мягким маслом все обволакивает.

Он и его друг… Они — обманщики. Лжецы, манипуляторы искусные, когда-то вдоволь потоптавшиеся на моей доверчивости и глупости.

И я это давно поняла, проработала даже, не зря же целых полгода училась на психологическом.

Но вот сейчас мне почему-то невероятно сладко от его слов и его признаний. И тона его, размеренного, и голоса, бархатного. Он курит, а я невольно подрагиваю ноздрями, втягивая дым его сигарет…

Что это? Мышечная и обонятельная память?

— Словно этих блядских пяти лет не было, когда на стену лез, и не только на стену… Под пули, в любую жопу, только бы забыть, перестать в голове это все катать.

И перестал ведь, веришь? — он усмехается, а я открываю рот, потому что его слова как-то вообще не связываются с моим пониманием ситуации, и надо бы спросить, но… — а потом тебя увидел… И поплыл. Как дебил. Как тогда. Хорошо, что эти придурки вовремя маски-шоу устроили, прямо в тему, даже я бы лучше придумать не смог… И меня в чувство привели тоже. Надо же, в глазки твои, типа, невинные, посмотрел, голосок послушал, и все… И мозг отрубился. Пиздец вообще. Забыл, все забыл. И о чем думал, и чего хотел. И какая ты… Повторяю свои прошлые ошибки. Верю тебе, разговариваю с тобой. Оправдываю тебя. А надо по-другому. И тогда тоже по-другому надо было. Но я же дебил… Был. А теперь нет.

Что? О чем он вообще?

— Короче, малышка, — продолжает Лис своим спокойно-рассудительным бархатным голосом, — я тебя сначала выебу, а потом буду разговаривать.

12

Охренел.

Другого слова у меня не подбирается, да и не нужно ничего подбирать. Я вообще как-то неправильно себя повела изначально, и теперь это с каждой минутой все очевидней. Не стоило с ними разговаривать вообще!

И пытаться объяснять, вспоминать дела давно минувших дней, тоже не стоило!

Впустую это все.