Наша навсегда

Большой смотрит на эту демонстрацию хмуро, но не высказывается.

Понимает, что навысказывался уже до этого.

Но ему картинка явно не нравится, это очевидно.

— Что дальше делать планируете? — спрашивает он, объемно очень. Сразу обо всем, как я понимаю.

— Надо решить вопрос с подставой, — пожимает плечами Лис, затем шепчет мне на ушко, — малышка, кофе хочешь? Сделать?

— Я сама сделаю, — киваю я, обращаюсь к Большому, — вам… Кофе? Чай?

— Тебе, — поправляет он, — чай. Черный, если есть. Крепкий.

— Хорошо.

Я иду к кухонному уголку, машинально принимаюсь готовить напитки.

На кухне у Камня я уже вполне освоилась и даже готовила нехитрые перекусы на нас троих, так что сложностей ничего не вызывает.

Черный горький для Камня, черный с перцем для Лиса, черный крепкий чай для еще одного мужчины, появившегося в моей жизни.

В менажнице — чуть-чуть орехов, сухофрукты, изюм и любимый Лисом чак-чак.

Что любит мой отец, я не знаю, потому добавляю еще тарелку с сырной и мясной нарезками.

Все это — на поднос и в зону гостиной.

Там уже на столе стоят пузатые бокалы с темным напитком. Коньяк.

Отмечают воссоединение семьи?

Улыбаюсь, настолько забавно это даже в голове моей звучит, ставлю поднос на столик, а Большой смотрит на меня, не отрываясь.

— На мать похожа, — тихо говорит он, и у меня перехватывает дыхание от той тоски, что слышится в его голосе. Он любил ее…

— Вы… Ты, — исправляюсь я, — любил ее?

Сажусь между своими мужчинами.

— Да, — кивает Большой, — любил… Правда, тогда я как-то это слово не думал, в башку оно даже не залетало.

Времена другие были, понимаешь? Не про любовь… Я тем более уличный же, с детства сам себе предоставлен был. Мама работала все время, отец… Отца не было. А я бедовый рос, она меня удержать не могла… — он усмехается, — в детской комнате милиции папка на меня была толстенная… Мама туда, как на работу, ходила, каждую неделю… Она обрадуется тебе, Василиса, — он смотрит на меня, и глаза блестят, — она не ждала уже…

— Она… — боже, у меня бабушка есть? Живая? — где она живет?

— Я ей дом поставил, на своем участке, рядом с моим, — объясняет Большой, — она не хотела стеснять, а я не хотел ее далеко отпускать, так что… Сама увидишь.

Когда приедешь?

— Не гони коней, — недовольно рычит Камень, по-собственнически обхватывая меня за плечи, — у нас еще море дел.

— Да решу я ваше море, — усмехается Большой, — с пареньком разберусь, и с сектой этой тоже.

— Не надо, — тут же отказывается Лис, ревниво стрельнув глазами на меня, — мы сами.