Сын своего отца

А такого злить – себе дороже.

Одно дело, когда злость взрослого мужчины направляется на кого-то другого или возникает от обстоятельств. Но когда Слава выступает тому причиной – нехорошо… Даже плохо. Слава не любила конфликтовать, считала, что конфликт – пустая растрата энергии. Вот дискутировать, узнавая что-то новое, ей нравилось.

Более того. Мужчина гневно прищурил глаза, и Слава каждой клеточкой тела ощутила, что сейчас ступила на очень скользкую дорожку. Одно неверное движение, один шаг не туда – и ничто уже её не спасет.

Поэтому она с энтузиазмом затараторила, выкидывая вперед руку, не замечая, что почти сама добровольно прикасается к разгоряченной мужской, ещё носящей капельки испарины, коже:

– Я вас узнала!

– Неужели? – мужчина оскалился. Её слова его не удивили.

– Да! Я вас узнала, – повторила она для пущей уверенности и объявила с округлившимися сияющими глазами: – Вы Иван Коваль и вы никак, ни под каким предлогом не можете меня взять!

ИВАНИван готовился услышать, что угодно, но не связь между своим именем и невозможность сейчас же скинуть пар.

Тем более в неё.

Сначала Коваль сваливал всё на адреналин.

В жизни каждого мужика бывают часы, когда мозг отключается, и на передний план выходят инстинкты. Дикие, первобытные. Хочется крови и секса. Хочется ни о чем не думать, а удовлетворять потребности.

Всё.

Иван настолько сильно накрутил себя за последние часы, что пребывал именно в подобном состоянии.

Поэтому, когда увидел девочку, удовлетворенно зарычал.

Вот она.

Покорная. Готовая на всё, лишь бы он остался доволен.

Первые секунды даже не посмотрел на лицо. Сколько у него было вот таких покорных и сколько будет? Ни имена, ни лица его особо не интересовали. Уродку или с дефектами к нему не пришлют – побоятся нагоняя или чего посерьезнее.

Коваля интересовало тело.

Именно на него он в первую очередь и посмотрел.

Оценил.

Оно ему понравилось. Зашло по всем параметрам. Миниатюрная, крепкая, с красивой высокой грудью, что обтянута маечкой. Лифчик девочка зря надела, ей бы пошло и без него.

Отлично.

Дальше его взгляд скользнул всё же на лицо.

И вот тут произошел первый легкий диссонанс.

Блондинка.

С веснушками.

Много-много красивых и ярких точек, которые раз увидел и уже не забудешь.

Коваль не считал себя романтиком от слова «совсем». У него было много женщин, разных, что естественно при его положении и возможностях.