Страсть генерального

Ведь вы попали в список лиц, причастных к сливу конфиденциальной информации и сговору с конкурентами.

– Что…

Я ошарашенно оглянулась на мужчин, невозмутимо выполнявших свою работу. Носатый безопасник оторвался от ноутбука, прошагал к столу и поставил напротив нас устройство, похожее на камеру. Азиат тем временем вытащил флешку из моей сумки, повертел её в руках и бросил взгляд на лысого, будто спрашивая, что с ней делать.

– Можно узнать, почему я в этом списке? – спросила я, стараясь держать голос ровным.

Бритоголовый лишь безучастно глянул на меня из-под бровей.

– Неужели это из-за встречи с Ковалевой Ольгой Валерьевной?.. Но ведь я ничего не…

– Надежда Сергеевна! – перебил он, резко повысив тон. Я тут же замолкла, а мужчина спокойно добавил: – Сейчас я буду задавать вопросы. А вы будет четко и по делу отвечать. Это ясно?

Меня всю распирало от протеста, но я задавила лишние эмоции. Опустила глаза и вынужденно кивнула.

– Отлично. И в ваших интересах ничего не утаивать, если вы не хотите усугубить ситуацию.

46

Следующие несколько часов превратились в кошмар, от которого не было спасения. Вопросы сыпались от безопасника, как град, – резкие, беспощадные, иногда до абсурда нелепые. Бритоголовый мужчина с тяжёлым взглядом, к которому коллеги обращались Сергей Викторович, допрашивал меня, будто я была главным подозреваемым в шпионском заговоре! Он спрашивал, как я познакомилась с Ольгой Валерьевной, какие у нас были отношения на работе, как часто мы виделись вне офиса – задавал это так, будто встречи доказанный факт, а не его домыслы.

Вопросы звучали нелогично, но я быстро поняла: это не про логику. Это психологическая атака, чтобы поймать меня на оговорке, сбить с толку и заставить выдать себя.

Сергей Викторович мастерски играл на нервах. Он то повышал голос, отчего я вздрагивала, то переходил на почти отеческий тон, словно уговаривал ребёнка признаться в шалости.