Странник. Книга третья.

У меня не было уверенности, что все присутствующие искренни в своих ответах, но прояснить этот вопрос при помощи магии не было никакой возможности, потому что князья были обвешаны защитными амулетами как новогодние елки. Помимо телохранителей в зале так же присутствовали два мага местного разлива, которые не смогли бы создать мне серьезной угрозы, но любую магическую активность заметили бы сразу. Я в Танорис прибыл не воевать с князьями и поэтому попытался пойти окольным путем.

– Князь, – обратился я к Лотраку, – Вам удалась захватить пленных после разгрома имперцев?

– Да, нам удалось захватить два десятка имперцев в плен, но из них только два офицера, да и те от ран вот-вот на тот свет отправятся, а от простых легионеров ждать особой пользы не приходится.

Сейчас сводный отряд наших дружин преследует имперцев в направлении Лизара, чтобы не дать им закрепиться в порту. Отрядом командует мой сын Дорин и у него приказ попытаться захватить корабли, возможно, он сумеет захватить в порту более осведомленных пленных.

– Увы, князь, скорее всего ему это не удастся, наши драконы вчера атаковали Лизар и сожгли гавань и корабли имперцев до тла. Город почти полностью разрушен и я боюсь, что там не осталось никого в живых."

"Мое заявление было встречено возмущенными криками членов совета присутствующих в зале. Признаюсь, подобной реакции я абсолютно не ожидал. Громче всех орал герой обороны Танориса князь Аттила.

– Как ты, выскочка, посмел сжечь город, принадлежащий моему клану? Ты своей тупой башкой ответишь за это! Мне неизвестно с помощью, какой хитрости ты убил Сигурда и захватил власть в его клане, но со мной этот трюк не пройдет, ты скоро сам отправишься по пятам своего ублюдочного дядюшки Стаса!

Все грандиозные планы и замечательные логические построения по моему воцарению на троне Великого князя Танола в одну секунду рухнули.

Въехать на белом коне в Танорис не удалось и великокняжеская корона, которую я в мечтах уже водрузил на свою голову, улетела под стол от первой же оплеухи. Межклановые противоречия и личные амбиции князей стояли намного выше совместной борьбы за освобождение Танола. Ситуация в зале накалилась на столько, что любые мои оправдания или объяснения были бы восприняты как слабость и стали самоубийственными. Для меня стало абсолютно ясно, что князья в этой войне преследуют только свои интересы и совместная оборона Танориса, вынужденный и случайный эпизод. В душе стала закипать дикая злоба на Аттилу и его непроходимую тупость.