Скалка

Да что же такое! Когда никого не хочу видеть, вдруг понадобилась, а ведь Голубев меня столько времени игнорировал!

— Чего тебе? — Грубо, да. Я на взводе и…

Елки, да я же сама сейчас как Холодов! От этой мысли вся злость, обида, гнев куда-то пропадают, и я чувствую себя уставшей и опустошенной.

— Прости, Пашка. — Глажу его по руке и вижу, как он тоже постепенно расслабляется. — Давай вечером… Окей?

Он молча кивает и дает мне пройти. В сумке вибрирует телефон, я точно знаю, кто это. Потому брать не буду. Пусть вообще обо мне забудет.

Как вот так можно: говорить, что нравлюсь ему, писать такие нежные слова, от которых я полночи не сплю, а потом матом на меня орать только за то, что Марат меня подвез?! То есть он эту… Стоп, Скалкина! Уже по второму кругу пошла, если не по третьему. Так и свихнуться недолго.

И куда мне пойти? В универ сегодня не вернусь, от одной мысли про общагу ком к горлу подкатывает. Может, в кино? Дневные сеансы обычно дешевые, да и народу на них мало…

Бессмысленно пинаю пустую банку из-под колы.

Не хочу в кино!

Вижу детскую площадку, на ней никого нет. Холодновато для прогулок, наверное. А вот мне… Главное, дождя нет и скамейки сухие.

Жизнь рушится, вот реально. Сейчас, когда мне уже не так хочется придушить гада, прокручиваю в голове последние события, не только сегодняшние, и понимаю, что все катится в тартарары! Ничего почти не осталось: с Ленкой уже нет дружбы, Маринке сказать не могу про Марата, а разве между подругами могут быть такие секреты? Дальше — хуже: Козлов, мой такой родной и веселый увалень, что-то скрывает, темнит постоянно, изворачивается.

Я не знаю, как поступила бы, если бы я украла эти тесты или купила у кого, но до сих пор холодок неприятный в груди, как вспоминаю, что Козлов просил не сдавать его и сказал, что все будет отрицать. Хотя… ничего страшного с нами всеми тогда не случилось. Никого не выгнали, учимся себе как можем.

Зубрю каждый день, непонятно только зачем. Затем, чтобы мама потом нашла мне работу в Астрахани и рассказывала всем своим знакомым и нашим родственникам, что, мол, Тамара дипломированный социолог или маркетолог.

Мне уже неважно, что там напишут в дипломе, если я его, конечно, получу. Через месяц начинается сессия. Вроде уже и привыкла давно, сколько этих экзаменов-зачетов сдано, но сейчас все по-другому. И в ушах снова гад с его заковыристыми вопросами маме про мое будущее. Везде гад!

Рядом кто-то садится на скамейку. Вот уж не думала, что она посмеет прогулять пару Холодова.