Сирийский рубеж 3

Сириец вопросов не задавал и передал мне наушники.

— Командир, — позвал я по внутренней связи.

— Да, аль-каид, — ответил мне лётчик с левого сиденья.

— Нам нужно будет в Военный госпиталь. Попробуй запросить посадку поближе к нему. Либо транспорт пускай в Эль-Мезза…

— Не стоит. Нам это не нужно, — перебил он меня.

— То есть⁈ — удивился я.

— Нам дали указание произвести посадку на территории Университетского госпиталя Аль-Асад. У меня такой приказ, — взглянул на меня командир экипажа.

Я немного опешил, поскольку в этой больнице работали лучшие врачи со всей Сирии.

Многие из них получали образование в Европе и Советском Союзе. Да и вообще, в этом госпитале построены не все корпуса.

— Понял. Спасибо, — ответил я, похлопав сирийского лётчика по плечу.

— Это мы вам должны говорить спасибо, аль-каид. У Сирии не так уж и много друзей, которые будут воевать за нас.

Я кивнул и отдал гарнитуру бортовому технику.

Вернувшись на своё место, я почувствовал дрожь в руках и усталость по всему телу. Не знаю почему усталость нахлынула только сейчас.

Ощущение, что я подсознательно теперь уверен, что Антонину будут лечить лучшие врачи и всё будет хорошо.

Ми-8 пересёк северную окраину города и взял курс на Университетский госпиталь. Не помню, чтобы кому-то вообще разрешали там садиться, кроме представителей семьи Асада и его ближайшего окружения. Да и над городом мало кому разрешено лететь.

А тут военный вертолёт и напрямую в больнице садится. Умеет Игорь Геннадьевич Сопин решать вопросы.

Мы начали снижаться, пролетая между высотными строениями столицы.

Через минуту вертолёт коснулся площадки на заднем дворе главного корпуса. Бортовой техник открыл сдвижную дверь, а к вертолёту уже мчался с каталками медперсонал госпиталя.

Раненных быстро грузили и увозили в направлении входа. Когда вытащили Антонину, я отправился вслед за ней. Врач говорил по-русски и попросил описать ранения.

— Вижу, что в ногу огнестрельное по касательной. Ещё куда? — спросил врач, бегло осматривая Антонину.

— Потом были осколочные ранения.

Голова разбита. На неё шкаф упал, — ответил я, аккуратно поправляя руку Тоси, которая спадала с каталки.

Мы вошли в здание. Коридоры больницы напоминали голливудские фильмы о врачах. Всё вокруг новое, натёртое до блеска. Сразу видно, что это больница для высоких чинов. Пока что я не понял, за что нам такая честь.

— Вам бы самому надо обработаться. Ваша фамилия Клюковкин? — указал мне доктор в сторону процедурной, из которой выбежала медсестра.