Шаг в палеолит

Как-то однажды стал он камлать у Большого костра, в раж вошёл, по земле катается, вскочит – трясётся, а как грохнется обратно на землю – опять катается. Пену ртом пускает, мычит что-то. И так раз за разом, вскочит – грохнется, вскочит – грохнется. Да так сильно, от всей души. Давно, говорят, так качественно не камлал. Вот упал он в очередной раз и не встал. Дёрнулся разок-другой и затих. Лежит и лежит, все почтительно ждут, когда же он поднимется и откровение какое-нибудь озвучит, а он лежит и ни гугу.

"То-то я гляжу, не мелькала нигде его крысиная мордочка. Не скажу, что жаль, но тем не менее я здесь совсем ни при чём. Я так и заявил. Мол, ни при чём я, пошутил тогда просто, и всё. А Батор отвечает: вот все и опасаются, кабы и дальше Горький Камень так же шутить не начал.

Судя по глазам даже своих, тех, кто меня хорошо знает, отмазаться от этого несчастного случая не удастся. Вот ведь… место надо лучше было ученикам готовить! Сказать им об этом, что ли? Или лучше не надо? А то помрут ещё от испуга, а мне потом опять всем доказывать, что это не я.

– Кто, – спрашиваю, – сейчас за шамана?

– Дида Длинный, один из его учеников. Совсем слабый шаман, но спокойный. Не бегает, не грозит, а пену изо рта пускает даже лучше Полоза.

– Посмотришь его, Крук?

– Да, учитель.

– А может, сам за шамана останешься? Смотри, какой шанс. Уж всяко ты получше будешь какого-то там Диды.

– У вас шутки иногда совсем не смешные, учитель.

– Да ну, а мне кажется – очень смешные. А, Хатак?

– Дык, местами просто обгогочешься.

И все засмеялись. Только Батор со своей женой не засмеялись. Не очень им весело присутствовать при таких разговорах, где решают судьбу племенного шамана. Статус не тот. Вот и сидят, вцепившись друг в друга, глазками хлоп-хлоп. Тревожатся, однако.

– Спокойно, ребятки, – говорю им, – всё нормально. Поживёте с нами, поймёте. Мы хорошие.

– Да, да! Хорошие! Да, хорошие! – наперебой загомонила молодёжь.