Ребенок от брата жениха

Агата поворачивается в дверях.

— Я не о нем, а об отце…

Перебиваю.

— И я о папе Златки. Его зовут Матвей Адмиралов, и за него нам краснеть не приходится.

Солодовникова выдыхает через рот.

— Что? Как?..

— Вот так, — отрезаю, — подробности вас не касаются. До свидания, ко мне скоро придет человек.

Агата дарит мне тяжелый взгляд, выходит. Вот ведь, довела… И я до последнего держала себя в руках. А сейчас даже пальцы дрожат. Нервы что ли расшатались?..

Пью воду из бутылочки, снова смотрю фото домов, потом Златкины.

Мне нужно успокоиться. Да, Агата неприятный для меня человек, но я слишком дергаюсь. А впереди реальное собеседование. Успеваю собраться, пока девочки приходят.

Вместо одной соискательницы их внезапно двое. Одна мне сразу понравилась — позитивная, открытая. Есть некоторый опыт, но она очень молоденькая. Девятнадцать лет исполнилось неделю назад. Впрочем, тренеров я могу поднатаскать. В том числе за этим меня пригласил Матвей.

Другая девушка на пару лет старше, тоже уже работала и в зале, и на группах.

Мне она показалась слишком пафосной, но пока не откидываю резюме. Возможно, после Солодовниковой я предвзята. Они чем-то схожи. В конце концов, можно привлечь ее к работе в тренажерном. Там как раз нужен характер.

Отпускаю девушек и с чувством выполненного долга ложусь на коврике. Что-то я сегодня устала. Укладываюсь на спину, сгибаю ноги и расслабляю позвоночник. Закрываю глаза, тут же на ум приходит Адмиралов. Вчера поздним вечером я лежала в этой же позе у нас на постели, а голова мужчины была между моих ног…

— Какое прекрасное зрелище, — ироничный мужской голос заставляет мои глаза распахнуться, сердце подскакивает, — удачно я заскочил.

Вставать мне лень, да и хочется подразнить Адмиралова. Закидываю руки наверх, сцепляю пальцы в замок, выгибаюсь. Трикотажную спортивную кофту я расстегнула после ухода тренеров, под ней розово-бежевый спортивный лиф. Грудь приподнимается. Знаю, для Матвея это особый фетиш.

— Привет, — мурлычу.

Мужчина издает приглушенный рык.

— А потом ты скажешь, мы не должны заниматься этим в зале.

Прикусываю губу, веки сами собой прикрываются.

— Хм, не должны."

"Тяну руки, чтобы Матвей помог мне встать. Он делает это, но я сразу оказываюсь прижатой к его телу. Сильные руки на моих ягодицах не терпят возражений. Язык мужчины врывается в мой рот. Кажется, он только что пил черный кофе. Или Матвей сам по себе действует на меня как благородный напиток.