Дочь моего друга

Артем ставит перед нами чай и уходит, а Яна делает попытку улыбнуться, но с треском проваливается: ее нос морщится, губы выпячиваются, и она начинает реветь сильнее.

Мне приходится придвинуться к ней и обнять. Без сюсюканья не обойтись никак. Яна вцепляется в меня обеими руками и глушит всхлипывания в лацкан пиджака, который совсем недавно яростно терзал Семен.

— Значит, не сердишься?

— Дуреха ты, Яна. Срок сколько?

— Шесть недель. Он как горошина. У меня фотография есть. Хочешь посмотреть?

Я киваю, скорее, потому, что сейчас так надо.

— Вот это матка, — тычет пальцем темное пятно, — а вот этот комочек — наш ребенок.

Я честно смотрю на изображение, но на нем все слишком непонятно и размыто, чтобы что-то разобрать и проникнуться уникальностью момента. Но от слов «наш ребенок» где-то глубоко внутри странно екает.

— Ты сама-то как, Ян? Для тебя ведь тоже неожиданность.

— Не знаю. Страшно немного и волнительно.

— Хочешь его?

— Хочу, конечно, — Яна мило и смущенно улыбается, и меня начинает отпускать. — Он же твой.

Я ее обнимаю и думаю о том, что у всех кругом есть дети. У моего двоюродного брата-долбоеба их три, и ничего: воспитывают и как-то справляются. Нет причин думать, что у меня не получится.

— Андрей, а папа, получается, знает? — Яна вновь возвращает голову мне на грудь и гладит большим пальцем запястье.

— Да. Первее меня узнал.

— И как он отреагировал?

Перед глазами встает разъяренное лицо Галича, и в груди вновь вспыхивает вспышка злости.

— Нормально отреагировал, Ян. Волнуется за тебя. Даже сказал, куда ехать, чтобы тебя найти.

— Может, помиримся теперь.

Эти слова остаются подвешенными в воздухе, потому что лимит вранья я исчерпал с последней фразой.

— И что мы теперь будем делать, Андрей?

— Полетим в Португалию, если врач разрешит. Выкинем из холодильника все авокадо.

Предложение так себе, я уже потом понял, но на романтику сегодня нет сил. К счастью, Яна успела хорошо меня изучить и этого ей достаточно."

"— Хочу, — она быстро отлепляется от моего плеча, и в едва высохших глазах искрят возбуждение и восторг. — Чтобы много народа, белое платье и куча фотографий. Возможно, я не успеваю совладать со своей мимикой, поэтому она виновато добавляет: — Пожалуйста.