Дочь моего друга

Ян, марокканский будешь?

Она кивает, после чего официант уходит, оставляя нас вдвоем. «Метелица» открывается в двенадцать, а потому здесь можно спокойно поговорить.

— Чувствуешь себя как?

— Нормально. Почему спрашиваешь?

— В клинику потому что ездила сегодня.

Вена на ее виске дергается, глаза становятся стеклянными и опускаются в стол.

— Ян, — я стараюсь говорить как можно мягче, чтобы ее не пугать. — Сегодня Семен ко мне приезжал. Сказал, что ты беременна. Это правда?

Она вновь смотрит на меня, на лице — неподдельные паника и испуг, и я в очередной раз думаю, что, видимо, что-то не так делал, если Яна мне настолько не доверяет.

— Правда.

— А почему я узнаю это от твоего отца, а не от тебя?

— Я бы тебе рассказала. Просто хотела подождать.

— Чего, например?

— Я не знала, как тебе сказать. Мне было страшно. Просто у нас с тобой все так хорошо, все получилось… и… — она встряхивает головой, ее голос от потерянного и жалобного становится твердым. — Я знаю, что ты не хочешь детей, Андрей.

— И ты думала, что так меня подготовишь?

— Мне не хватало смелости. Всегда оставался вариант, что ты скажешь… Скажешь, что не хочешь его, и попросишь избавиться. А я бы никогда не смогла и пришлось от тебя уйти, — на ее глазах выступают слезы, которые она не пытается смахнуть. — А я тебя так сильно люблю.

— Ян. Ну ты же вроде умная девочка. Гормоны, что ли, в тебе говорят? Мы договаривались, что ты в любой непонятной ситуации сразу идешь ко мне.

— Восемь дней. У меня была задержка, потом стало тошнить. Есть стало практически невозможно. На тосты с авокадо не могу смотреть… — слезы по ее щекам начинают катиться сильнее, а я снова думаю, как мог не замечать, что в последнее время она часто ревет.

— Давай тогда по порядку. Для меня это был большой сюрприз, такой, что я до сих пор под впечатлением. Врать не буду, про отцовство в ближайшее время не думал, но и совсем такой возможности не отрицал.