Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Ну, не в Озерки, так в другое место… Гапону ведь от этого уже будет ни жарко ни холодно…"

"19 (6) марта 1904 года, утро. Санкт-Петербург, Зимний дворец, покои вдовствующей императрицы Александры ФедоровныПолковник Антонова Нина Викторовна

Все шесть дней, прошедшие с момента покушения, врачи боролись за жизнь новой вдовствующей императрицы. Дочерей Николая отправили в гости к великой княгине Ксении Александровне, чтобы девочки не путались под ногами во дворце, фактически превращенном в штаб по подавлению мятежа и розыску виновных в смерти царя.

И вот, кажется, у врачей что-то получилось. Сегодня утром Александра Федоровна вышла из беспамятства и почему-то в первую очередь захотела видеть меня. Не скажу, что я была рада этому. «Шесть дней, которые потрясли мир» довели меня до полного изнеможения. Зимний дворец сейчас немного смахивает на Смольный образца семнадцатого года, а Мария Федоровна по своим морально-деловым качествам и по работоспособности ничуть не уступит Владимиру Ильичу.

И вот тут очнулась Александра Федоровна.

Я вошла в спальню императрицы. Бледная, как мел, Александра Федоровна полусидела в кровати, опираясь спиной на пышно взбитые подушки.

– Здравствуйте, ваше императорское величество, – поздоровалась я. – Как вы себя чувствуете?

– Ой, госпожа Антонова, оставьте, – слабо возразила мне Александра Федоровна, – какое я сейчас величество? Ведь Ники уже нет. – Потом она немного поворочалась, устраиваясь поудобнее, и неожиданно спросила: – Скажите, он не страдал?

Я сразу поняла, о ком это она.

– Все произошло мгновенно, – ответила я, – в таких случаях человек даже не успевает испугаться. Бомба террористов упала прямо в сани. Смерть Николая Александровича, его адъютанта графа Гейдена и кучера была мгновенной.

– Ах, бедный Ники, – Александра Федоровна побледнела, хотя, казалось бы, куда ей еще больше бледнеть, и закрыла глаза.