Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Станция Байкал, поезд литера АВеликий князь Александр Михайлович

Господи, прости нас грешных и помилуй! Бедные Ники и Аликс, прости их, Господи! Это наказание всем нам, за нашу спесь, жадность и эгоизм, ибо только у края пропасти начинаем мы каяться, когда ничего уже нельзя изменить. Хоть лично мне за себя не стыдно, в братоубийстве не участвовал, не изменял, не предавал. Но ведь и предотвратить ничего не смог, не уберег и не сохранил. Дед наш покойный, император Николай I, наверное, от позора в гробу перевернулся.

Правнук его от престола отрекся – частной жизни захотел. Эх, Ники…

Хотя на Сенатскую площадь, получается, идиоты выходили. А если бы так, ворвались в Зимний и нож к горлу – отрекайся, а то и тебя и жену с детьми порешим. Павла I вообще табакеркой по голове без церемоний шандарахнули.

А наш Мишкин?! Он-то должен был знать, что власть нужно принимать немедленно, ибо не может Россия без самодержца. И жизнь кончил через это, даже могилы его не осталось.

Двое подонков пристрелили его по-подлому, как собаку. Вот и сидит он, голову повесив, позор неимоверный."

"Нашим нынешним боярам власть только дай, и даже теперешний хаос покажется образцовым порядком. А потом, кто дальше, тот и больше. А просвещенная Европа?! Какое коварство и цинизм! С такими союзниками, как британцы и французы, нам и никаких врагов не надо. Угораздило же Ники вляпаться в эту Антанту. Или это Аликс постаралась, уговорила на союз с милой доброй Англией? А там, у джентльменов, доброты примерно столько же, сколько у подколодной змеи.

Надо что-то решать и немедленно. Если эти люди посланы к нам для того, чтобы изменить судьбу, то тогда да, надо брать и менять. Только сперва хорошо бы выяснить, каким способом они хотят изменить историю и в какую сторону? Что при этом будет с нами, и не окажется ли лекарство страшнее болезни? А то получится, что думали о том, что хуже быть не может, а выяснится, что может… Поговорим…

Я поднял голову и сказал:

– Да, вот так, – с разбегу, да и мордой в говно… Так, кажется, у Толстого? Государь доигрался, да и я, как и все остальные, тоже хорош, – я посмотрел на наших гостей из будущего, пытаясь понять, о чем они думают.

Не вышло. Лица их были непроницаемы, а губы сжаты.

Я вздохнул.

– Ну что же, господа, считайте, что я вам поверил. Только давайте разговаривать абсолютно серьезно.