Разоблаченный любовник

Однако Бутч вздрогнул, когда сияющая рука Ви приблизилась.

— Расслабься, коп. Больно не будет.

— Я видел, как ты спалил дом этой хреновиной.

— Взял на заметку. Но зажигалка не сработает.

Ви навис своей татуированной, сияющей рукой над раной, и Бутч застонал от облегчения. Как будто чистая теплая вода попадала в рану, растекалась по нему, в нем. Очищала его.

Глаза Бутча закатились назад.

— О… Боже… я чувствую себя лучше.

Он расслабился, а потом он парил, свободный от боли, скользя в какое-то сонное состояние.

Бутч почти чувствовал исцеление, словно регенерирующий процесс его тела включил высшую передачу. Проходили секунды, минуты, время текло бесконечно, он чувствовал, будто дни его исцеления, хорошего питания и покоя пролетали туда-сюда, перепрыгивая из разбитого состояния, в котором он находился, к сверхъестественно подаренному здоровью.

Марисса наклонила голову и встала прямо под душ, позволяя воде спускаться по ее телу. Она чувствовала себя ранимой, особенно наблюдая, как Вишес относил Бутча к кровати.

Некоторое время спустя она вышла из душа, небрежно вытерла себя полотенцем и высушила волосы. Потянувшись к свежему набору белья, он посмотрела на корсет, и подумала, какого черта она его вообще надевала. Она запихнула его обратно в пакет, не в состоянии чувствовать эту железную хватку вокруг своих ребер.

Она надела персиковое платье на голую грудь, и ощущения показались странными, но она решила, что это от непривычки.

Она свернула бледно-голубое платье от Родригеса и положила в биологически-безопасный мешок вместе с остальным бельем. Потом, собравшись с духом, она открыла дверь в палату."

"Бутч растянулся на больничной койке, сорочка была приподнята до груди, а простыни спущены до бедер. Сияющая рука Вишеса покоилась в трех дюймах от почерневшей раны.

В растянувшемся между мужчинами молчании она почувствовала себя лишней.

— Он заснул, — пробормотал Ви.

Она прокашлялась, но не знала, что сказать. После долгой тишины, она, наконец, прошептала:

— Скажи… его семья знает, что случилось?

— Да. Братство все знает.

— Нет, в смысле… его человеческая семья.

— Их это не касается.

— Но разве они не должны быть…

Ви нетерпеливо посмотрел на нее, его бриллиантовые глаза были жесткими и даже недоброжелательными.