Разоблаченный любовник

Но, очевидно, именно через это и проходили мужчины, особенно Воины. А так как он происходил из рода Рофа, в нем точно текла эта мощная кровь.

Несколько часов спустя, когда все было кончено, Бутч лежал на столе в остывшей комнате, едва дыша. Его кожа была словно восковая, ее покрывал пот, будто он пробежал дюжину марафонов разом. Его ноги свисали с дальнего конца каталки. Его плечи стали примерно в два раза шире, а боксеры растянулись на бедрах."

"Впрочем, его лицо ее успокаивало. Оно оставалось таким же, каким было прежде — пропорционально новому телу — но таким же.

Он был слишком слаб, чтобы говорить, но она видела, как дрожит его тело, так что принесла одеяло и накрыла его им. Когда мягкий вес опустился на него, он вздрогнул, словно кожа была излишне чувствительной, но потом одними губами сказал ей: «Я люблю тебя» и провалился в сон.

Внезапно она поняла, что устала так, как не уставала никогда в жизни.

Вишес закончил вычищать кровь с пола насадкой пульверизатора и сказал:

— Давай поедим.

— Я не хочу оставлять его.

— Я знаю. Я попросил Фритца принести нам чего-нибудь сюда, и он оставил еду снаружи.

Марисса проследовала за Братом в комнату со снаряжением, и оба уселись на широкие скамьи, вмонтированные в стены. Они подкреплялись пикниковыми закусками Фритца, окруженные полками с нунчаками, учебными кинжалами, мечами и пистолетами.

Через какое-то время Вишес прикурил самокрутку и откинулся назад.

— С ним все будет в порядке, ты знаешь.

— Я вижу, чего ему это стоило.

— Мое было точно таким же.

Она остановилась, так и не донеся второй сэндвич с ветчиной до рта.

— Правда?

— На самом деле, даже хуже. Я был меньше его, когда это случилось.

— Но ведь внутри он все тот же, так ведь?

— Ага, он по-прежнему твой парень.

Доев сэндвич, она подняла обе ноги на скамью, прислонившись спиной к стене.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что подлатал меня. — Она протянула запястье.

Он отвел в сторону свой бриллиантовый взгляд.

— Без проблем.

В повисшей тишине ее веки начали медленно опускаться, и ей пришлось встряхнуться, чтобы не уснуть.

— Не, расслабься, — прошептал Вишес. — Я прослежу за ним, а как только он придет в себя, я дам тебе знать. Давай… ложись.

Она растянулась на скамье, потом свернулась на боку.