Пропавшая невеста

С невероятного цвета зелеными глазами и черными, как смоль, волосами. Она лезла на дерево, пытаясь снять котенка. Но все время у нее что-то не получалось, то подошвы туфель слишком скользили, то ветки были слишком хлипкими.

О! я тоже помнила это. И котенка тоже помнила.

— Мне помог мальчик. Точнее, он помог котенку, — я сейчас не вспомнила бы его лица и даже не смогла бы сказать, кем он был. — Он влез на дерево, достал котенка, но сам неловко упал и сильно поранил щеку…

Лиам расправил шаль, и я даже в таком неверном свете заметила коричневые пятна засохшей крови.

— Она приложила к моей щеке свою шаль и велела идти к врачу немедленно. И грозилась даже, что отведет меня за руку лично, и мне будет стыдно. Боюсь, если бы не ее служанка, то она так бы и поступила, — Лиам криво улыбнулся. — Я почему-то не мог выбросить ее из головы. Наверное, это была детская влюбленность. Даже эту шаль я хранил просто… так. И я бы ее забыл со временем. Если бы не увидел эту девушку среди пленниц спустя несколько лет. Маленькая крайнийка, которая шла среди других, задрав подбородок и даже не глядя на сопровождавших их воинов.

— Для чего? — спросила я чужим каким-то голосом.

— Потому что я снова думал только о тебе. Эту комнату приготовили для тебя. И я был уверен, что смогу завоевать твою любовь. Или хоть доверие. И тут предсказание матери о том, что ты сбежишь… — он перевел дыхание. — Я все равно искал бы тебя.

И столько искренности в этих простых словах. Я верила. Верила ему. Потому что помнила. Потому что чувствовала. Потому что знала.

Я сделала несколько шагов к нему и замерла, не в силах подобрать хоть какие-то слова.

Его пальцы коснулись моего подбородка. Я невольно подняла взгляд на него, утонув в потемневших глазах.

И спустя мгновение его губы накрыли мои.

Мир закружился. По венам побежал знакомый огонь, а земля ушла из-под ног.

И сердце, сбиваясь и замирая, подстраивалось под его ритм. До шума в ушах… до огня в венах…

…до боли под ключицей…

Я зашипела и отдернулась, словно обожглась. Руки расчертили лиловые вены. Во рту появился горький привкус, а печать, столько времени не дававшая о себе знать, взорвалась невыносимой болью. Такой, что я вскрикнула, а Лиам выругался и подхватил меня на руки.