Право первой ночи. Жар трёх сердец

И пусть магия нас связала, множество смертей всегда будут стоять между нами незримой, но непреодолимой стеной. Впрочем, тело моё ваннор получит.

Не прерывая поцелуя, он берёт меня на руки и аккуратно выходит из ванны. Влажную кожу холодит морозный воздух спальни, где тоже начинает идти снег. Его уколы приятны, они помогают мне не потерять голову от пожирающего изнутри пламени.

Эдхар укладывает меня на кровать и накрывает своим телом. Я послушно развожу ноги, понимая, что сейчас произойдёт. Желаю этого не меньше мужчины.

Там, где он ласкал, всё горит и пульсирует.

— Пожалуйста, — шепчу в губы ваннора. — Мне кажется, что я сейчас умру, если не… Ах!

Боль пронзает всё тело, но она милосердно короткая. Я выдыхаю, ощущая её утекающую волну, и смотрю на Эдхара. По его подбородку стекает бордовая струйка. Это я укусила? В следующий миг это становится последним, что меня интересует, потому что мужчина начинает медленно и осторожно двигаться.

Он то наполняет меня, будто захватывает очередную крепость… то освобождает, покидая завоёванную территорию, чтобы снова вернуться.

И эта бесконечная битва на острие меча, на сладкой грани боли пронзает каждую клеточку моего тела нестерпимым удовольствием. До дрожи, до безудержного желания нырнуть в пропасть под названием безумие страсти.

Я впиваюсь ногтями в плечи Эдхара, сама не замечаю, как раздираю его кожу в кровь, но ваннор будто не чувствует этого. Словно в пылу сражения, не обращает внимания на ранения, стремясь быстрее достичь победы.

И я хочу того же!

Сторона жизни, которую мне открывает мой первый мужчина, ошеломляет и обезоруживает меня. Я и не предполагала, что может быть… так. Что я становлюсь с другим человеком одним целым — телесно, чувственно, магически — и в то же время взаимодействую с ним.

Лёд и пламя.

Все грани наслаждения."

"Все оттенки боли.

Огонь моего дара затейливо переплетается с ледяными иглами Эдхара. Эта сила разливается по комнате, заполняя пространство жалящим холодом, обжигая стены до черноты смертоносными языками.

Свечи плавятся на глазах, роняя восковые слёзы на пол. Мгновенно съеживаются занавеси, исчезают мягкие ковры, разваливается стол… Пепел, что оставляет моя магия, тут же покрывается инеем.

Белое на серебристо-сером кажется прекрасным.

И в момент наивысшего пика, глядя в абсолютно чёрные, будто самая смертоносная бездна, глаза Эдхара, я понимаю, что ошиблась. Не такие мы и разные, как я утверждала.