Под боссом

Во-первых, он сдавливает мне горло, а во-вторых, пытаться произнести что-то сейчас — тоже самое, что петь, прыгая через скакалку, а в-третьих, от его неожиданного экспромта я очень скоро кончу.

— Ты просто… — договорить не получается, потому что мой подбородок резко утыкается в подушку, бедра оказываются задраны вверх, и между ними грубо проталкивается член. Это же почти изнасилование. Дайте два, пожалуйста.

Пальцы Кирилла вонзаются мне в ягодицы, словно хотят оставить пожизненные отпечатки, а член ходит во мне так же быстро, как клапана в цилиндре раллийного авто.

Колени перестают меня держать, и я опадаю на одеяло, прижатая тушей, вколачивающей меня в матрас.

— Нравится тебе так, стерва брыкливая? — раздается прерывистое шипение мне в ухо. Оторвав рот от подушки, я мычу «нет» и в ту же секунду получаю звонкий шлепок по ягодице.

— Не ври.

Тут меня переклинивает, я отвожу руку назад и от души царапаю мускулистую задницу ногтями. Серов глухо шипит, а в ответ я начинаю сильнее ерзать под ним и несколько раз бью в грудь локтем.

Его рука стискивает мои волосы, зубы обхватывают мочку уха.

— Блядь, да. Сопротивляйся, стерва.

Какой извращенец. Эта мысль посылает новую приток крови к животу, и я, зажмурившись, достигаю второго за последний час оргазма. Кирилл следует за мной с отрывом в пару секунд. Так-то, скорострел.

Он падает на кровать рядом со мной, но его лица я не вижу, потому что он разворачивает меня к себе спиной и… О боже! обнимает. Я не могу ни вздохнуть, ни пошевелиться, и вытаращив глаза, разглядываю стену.

Если извлечь из грудной клетки мое сердце, то оно наверняка походит на подтаявшее эскимо. Ох, уж эта его обезоруживающая хамоватая нежность. Мог бы, между прочим, и про контрацепцию спросить, прежде чем нашпиговать меня литрами своих головастиков. Хорошо, что я пью таблетки.

— Эта подушка с эффектом памяти? — звучит из-за спины через минуту."

"— Почему ты спрашиваешь?

— На нем осталась вмятина от твоего лица.

Ой, ну что за придурок.

Я начинаю раздраженно ерзать, пытаясь высвободиться, но кольцо рук сильнее сжимается на груди.

— Тсс, брыкливая. Давай еще полежим.

Вот как он это делает? Пара насмешливых фраз, и я веду себя как младенец, которому в рот сунули любимую мамину сиську — успокаиваюсь и начинаю довольно сопеть.

Через пару минут меня даже начинает клонить в сон, но звук раздавшегося телефонного звонка отрезвляет. Имперский марш? Такой мелодии у меня ни на кого не стоит.