Под боссом

 Только обедают они с мамой как правило в спальне. Эти спально-бассейные извращенцы мне многое, к слову, задолжали.

— Саша в Москве влюбилась, — отвечает мама, за секунду сдавая меня с потрохами. — Вот думаем, что с этим делать.

Папа останавливается и разглядывает нас. Улыбка пропадает с его лица, брови съезжаются к переносице.

— Папа Карло там брачное агентство, что ли, открыл? Макс в Москву переехал, я добро дал, так теперь он во вкус вошел и мою дочь хочет себе забрать? Решил- таки осуществлять план нашу семью в Россию по одному перетащить.

— Гас, думаешь, нашу Сашу кто-то по указке заставит влюбиться?

— Кому нужна моя дочь, пусть сам в Америку едет, — тоном не терпящим возражений произносит папа. — А я еще подумаю, достоин он ее или нет. И нечего клыки мне показывать, Сла-ва. Никуда я Сашу не отпущу.

Все как я и думала.

59

Кирилл

— Имей в виду: то, что я согласился на один вечер стать твоим парнем, не обязывает меня платить за твое бухло, — назидательно произносит Марат, когда мы заходим в бар.

— Я уже понял, что свидание с тобой — полный кал.

— А вот и появился повод выпить, — скалится Марат. —наш понурый кобелек, наконец, пошутил.

И чего я один не пошел? Он же весь вечер будет будет свое татарское чувство юмора на мне тренировать.

— Если заткнешься, я оплачу счет.

— Оу, звучит соблазнительно. Ну раз моя девушка платит, придется нажраться закапы.

— Напоминаю, что ты должен заткнуться.

Мы с Маратом садимся на дальние диваны, я заказываю бутылку закапы, крылышек, салатов и прочей херни.

— Ты решил сменить секс на жрачку? — Марат удивленно смотрит на меня, когда официант уходит. — Если ты из-за пуза перестанешь видеть свой член, то тебе точно перестанут давать.

— Давать мне будут даже если второй подбородок начнет мешать мне видеть это самое пузо. Потому что я Кирилл, блядь, Серов.

— А ты не староват для звездной болезни?

— Ну когда-то нужно было положить конец твоим шуткам про то, что мне не дают.

Марат делает изумленное лицо и прикрывает рот рукой.

— Так ты все это время мог?

— Жалел тебя. Ты и так после тренировки бредешь в раздевалку отпизженным.

— Странный ты сегодня, — вдруг щурится он. — Две недели как обдолбавшийся Пьеро ходил, а сегодня прямо шутишь, хотя сроду не шутил. Вот сейчас я начинаю по-настоящему за тебя волноваться.