Она под запретом

Данил расстался с Луизой и сейчас пытается меня целовать.

Воспрявший внутренний голос напоминает: «Это же Данил, мечта всей твоей жизни. Сам пришёл к тебе. Арсению наплевать, он сейчас уже наверняка садится в самолёт».

Повинуясь ему, я раздвигаю губы. Рот заполняет незнакомый сигаретный вкус. «Это же Данил, Данил», — продолжает напоминать голос."

"Мне странно его целовать. Я привыкла к напористой жадности Арсения, выучила лишь его запах. Данил другой. Он всё делает иначе, и его вкус слишком отличается.

Я одёргиваю себя.

Но наслаждаться происходящим не получается. Звуки и свет не желают выключаться, как это бывало раньше. Солнце раздражает сомкнутые веки, а уши фиксируют все шумы: от чириканья птиц до шороха катящихся шин.

— Может, к тебе поднимемся? — тихо спрашивает Данил, отрываясь от моих губ.

Я открываю глаза, ощущая странное разочарование.

— Мы можем подняться, только… — я поднимаю глаза и вижу, что взгляд Данила сфокусирован не на мне. Он смотрит за меня.

Дурное предчувствие сжимает горло тисками и заставляет меня медленно повернуться. Невидимая ниточка внутри меня рвётся с тонким звенящим звуком, а тело за секунду немеет. Шорох шин, который так меня отвлекал, был звуком подъехавшей «Ауди». Арсений никуда не улетел, потому что он стоит в метре от нас и без сомнения видел всё.

— Арс…

Всё происходит так быстро, что я ничего не успеваю понять. Арсений вдруг оказывается совсем рядом, и я чувствую все оттенки его запаха: пряная туалетная вода, гель для душа, ярость. Слышится хрусткий звук, от которого мои нервы моментально взрываются паникой, а в следующую секунду Данил оседает на землю.

Мои зубы неконтролируемо стучат, в висках стучит металлическими молоточками: «Нет. Нет. Нет».

— Меня за что? — гневно и одновременно растерянно рявкает Данил.

Рубашка Арсения выбилась из-за пояса и выглядит так, словно вот-вот лопнет на груди, глаза на мертвенно-бледном лице кажутся почти чёрными.

— Ну не её же.

Он разворачивается и медленно бредёт к своей машине.

Ноги отказываются меня держать, и я пячусь назад до тех пор, пока бёдра не упираются в бампер «Ягуара». Молоточки стучат ещё громче и отчаяннее. «Он не взглянул.