Она (не) твоя

— Потому что не желала делить свою дочь с тем, кто может вонзить нож в спину! С тем, кто может предать! Врать в лицо! С тем, кому я никогда больше не смогу доверить ни свою жизнь, ни жизнь дочери! — прокричала я и тише добавила: — Ты радоваться должен, что я не стала мешать вашему с Машей счастью! Не полезла в вашу семью, чтобы ты не метался между двумя детьми! Не ставила тебя перед выб…

— Каким детьми? — заорал Романов. — Бредишь что ли, Алис?

— Ну как же? — нервно посмеялась я. — Маша же родила тебе ребенка, так?

— Нет! — крикнул он и свел брови к переносице.

— С тренером? — нахмурилась я и фыркнула. — А о чем мне с ней разговаривать?

— Понятно… — задумчиво сказал Артем, покусал изнутри щеку и резко поднял на меня взгляд. — Ну тогда слушай…

И он начал нести полный бред: про сговор Маши и Зверева, про какой-то нарочно подстроенный разговор в раздевалке о шубе, кольцах и ужине, про то, что Маша специально поцеловала его при мне, и про то, что она прикинулась беременной, чтобы выскочить за него замуж и быть в доле его недвижимости.

— Романов, ну, ей богу, детский сад, ясельная группа! — заключила я, ошарашенно мотая головой.

— Можешь не верить. Спроси у нее сама. Я бы и сам никогда не узнал об этом, если б у твоей тренерши не проклюнулась совесть, когда она увидела тебя с животом.

И тут я вспомнила, как встретила Юлю в магазине, а потом она позвонила мне в тот же день.

— У меня с этой курицей не было никаких отношений. Переспал с ней один раз в свой день рождения, когда накидался у Зверева, понимаешь?

— Допустим, отношений не было, — я скрестила руки на груди. — Но ключевое слово здесь «переспал», Артем! Ты, человек, который прекрасно знал, как я отношусь к изменам…

— Да неужели? — вскинул брови он, оборвав меня на полуслове и, опустив уголки губ, покачал головой.

— Какие еще два года? — спросила я, внезапно охрипнув.

— А-а-а, у тебя есть другая версия? Интересно послушать! — Он повернулся ко мне левым ухом и приложил к нему ладонь.

— Клоун ты, Романов, — горько усмехнулась я. — Все четыре года я оставалась верной и любящей женой.