Она (не) твоя

— Хорошо выглядишь, — заметил он, скользнув по мне взглядом, и с горькой улыбкой посмотрел на дочь. — На тебя похожа.

— Знаю, — взволнованно шепнула я и сделала шаг в сторону. — Была рада увидеться.

Только хотела уйти, как Артем схватил меня за руку и, глядя на шею дочери, изменился в лице.

Повисла пугающая тишина, мое сердце выламывало ребра, ладони вспотели от волнения.

Артем, быстро дыша, изучил лицо Софии, затем — ее родимое пятнышко, перевел на меня взгляд, в котором кипела смесь обиды и злости и, крепче сжав руку, сдвинул черные брови.

— Ты ничего мне сказать не хочешь?

Глава 28. Очная ставка

— Это не он случайно? — испуганно спросила я, глядя в зеркало заднего вида.

В темноте сложно разобрать марку машины, которая гонит за нами по трассе и мигает фарами, словно призывая остановиться.

Кирилл размял шею, крепче сжал руль. Синяя подсветка на приборной панели освещала его каменное лицо.

— Только не гони, пожалуйста. Дорога скользкая, на трассе темно, — положив руку на его плечо, тревожно сказала я.

— Ты призналась, что Софа его дочь?

— Нет, — ответила я и вспомнила взбешенный взгляд Артема. И его тон, от которого застыла в жилах кровь.

— Ты ничего мне сказать не хочешь? — спросил он и сжал мою руку. — Говори правду, или я тебя по судам затаскаю, Белкина!

В этот момент в туалет зашли гости и я, отдернув руку, выскочила под шумок.

— Если будет настаивать на ДНК экспертизе, соглашайся. У меня везде есть свои люди. Будет ему экспертиза! — злобно выплюнул Кирилл.

— Да какая экспертиза, о чем ты? — усмехнулась я. — Родимое пятно — вот тебе и все экспертизы. Ему больше ничего не требуется для установления отцовства.

— То есть ты собираешься сознаться, что Софа его дочь? — Кирилл с возмущением обернулся на меня.

— А ты предлагаешь мне крутиться как уж на сковороде, доказывая ему обратное? Ну он же не дурак, — фыркнула я. — Судя по его настрою, не отступится. Вывернется наизнанку, чтобы доказать отцовство. Только не понимаю, зачем ему это? — пожала плечами я.

— Так вот и облегчи всем задачу, — раздраженно изрек Кирилл. — Настаивай, что это мой ребенок.

— А зачем мне эта нервотрепка? — возмутилась я. — Знаешь, я тоже не желала, чтобы Артем узнал о ребенке, но теперь, когда это случилось, я не стану врать. Бегать по судам и экспертизам — тем более. В конце концов, это ничего не меняет в наших с тобой отношениях. Отец не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал.