Наследник для Шаха

— Полина — моя единственная. Только она. И никто. Кроме нее.

Прикрываю рот ладошкой, чтобы сдержать всхлип, ждала…

Как долго я этого ждала…

Шах же в свою очередь опять смотрит на меня и проговаривает глухо:

— Я покончил с прошлым раз и навсегда. Развязался еще тогда в отеле. И все это время в моей жизни была только ты, Полина, любовь к тебе затопила, и я прошу у твоих родителей одобрения, прошу их отдать мне дочь, которую они вырастили, которая стала гордостью их дома, в жены.

Эти его слова… Они словно носят какой-то сакральный смысл, будто древний ритуал, фразы, которые он произносит, отпечатываются у меня в сердце, впрочем, как и лицо моего мужчины в этот самый момент.

Волевое. Острое. Решительное."

"Слезы текут и текут, а дрожащие губы размыкаются, чтобы произнести тихо-тихо:

— Я люблю тебя, Аслан, с первого взгляда, с первого поцелуя… когда обрушился на меня всей своей страстью, я полюбила, сразу же с первого касания, с первого вдоха, с запаха, который просочился в мои поры и приковал меня к тебе…

Аслан поворачивает голову к отцу, обращается с почтением, присущим восточным людям, когда говорит четко:

— Благословите наш союз?

Отец смотрит на меня, затем на Шаха, а я замечаю, как мама с нежностью сжимает его руку, без слов отец дает свое одобрение кивком.

Слышу всхлип мамы уже где-то на заднем фоне, а сама безотрывно смотрю в глаза Шаху, который тянется к внутреннему карману своего пиджака и достает кольцо.

Скромное, без ярких и огромных камней, тонкий ободок с легкой и непонятной вязью по контуру…

Меня трясти начинает от избытка чувств, от того ощущения сладкой тревоги, которое переполняет сердце.

— Это кольцо моей матери. Никто. Ни одна живая душа не касалась его. Отец хранил как зеницу своего ока, как память о единственной женщине, которую любил всем сердцем.