Наследник для Шаха

Меня ощутимо начинает потряхивать, пальцы дрожат, Аслан сидит рядом и чувствует мои эмоции, резко накрывает мои ледяные ладони своей горячей рукой, сжимает и смотрит на меня, заставляет посмотреть на него, а у меня пелена слез перед глазами, и только любимые черты, как якорь, за который я держусь, чтобы не разрыдаться.

Шах поднимает вторую руку и опускает ее на мою щеку, смотрит только на меня, словно мы здесь одни, будто никого нет больше…

— Я приехал за девушкой, которая покорила мое сердце, которую полюбил и жить без которой не могу.

Прикусываю губу и слезы сами текут ручьем по щекам, но Аслан не замолкает, вытирает мокрые дорожки сильными пальцами и выговаривает решительно:

— Я приехал, чтобы просить у вас руки вашей дочери.

Смотрю в лицо Аслана и не знаю, что сказать. Чувствую, как сердце изнутри разрывается на части, чтобы восстать, чтобы родиться заново, а за спиной словно раскрываются крылья, пушистые, сияющие. В голове столько мыслей, столько слов, но я не могу вымолвить ни одного внятного звука.

Просто смотрю в лицо любимого и беззвучно плачу. Пауза все длится и длится. А я смотрю в любимые глаза, сейчас светло-карие.

Идеальный. Мой. Аслан…

— Объяснит мне кто-нибудь, наконец, что все это значит?! — голос отца наполнен какими-то нотками паники и негодования, но на этот раз слышу, как отвечает мама:

— Любовь это, Володя, не видишь, что ли?! Кстати, поздравляю тебя, старого, скоро у нас внучок появится.

Резко оборачиваюсь в сторону мамы, которая смотрит на мужа, приподняв брови, буравит взглядом, можно сказать, а папа, кажется, пребывает в полнейшем шоке.

Смотрит то на меня, то на Аслана и просто хлопает ресницами.

— Не сиди изваянием, тост говори. За молодых. Совет да любовь желай, только…

Мама делает паузу и прищуривается, внимательно рассматривая Аслана, который с почтительным интересом наблюдает за моими предками и их милой семейной перепалкой.

— Только вот, принц заморский, восточный, скажи-ка ты мне, дорогой, ты Полину нашу второй женой зовешь или как?

Взгляд у мамы становится колючим, темным, отец же сжимает кулак, покоящийся на столе, как если бы пришлось прямо сейчас пойти в рукопашную и защищать меня.

Вопрос повисает выстрелом в воздухе, и я обращаю взгляд на Шахова.

Именно сейчас от его слов зависит моя жизнь. От одного его ответа. Никогда и ни с кем делить любимого не буду, на подобное не пойду.

Сердце бьется в груди, пока, наконец, Шах не отвечает со всей серьезностью и весомостью каждого слова.