Одна из тридцати пяти (СИ)

Неужели из-за меня? Неужели он рискнет всем, даже собственной жизнью, вторгаясь в логово змей?

Я с трепетом ждала, когда откроются высокие створчатые двери, и сквозь льющийся мне навстречу свет я увижу высокую широкоплечую фигуру. Кажется, это давало мне силы дышать, говорить… жить.

— Ваше величество и ваше высочество, — объявил старший канцлер, покуда пред нами предстали четыре человека, — прибыл лорд Берингер и его спутники… эм… — озадаченно пожал плечами, угадав лишь одного знакомца в этой разношерстной свите.

Впрочем, сопровождающие регента остались стоять у дверей в то время, как надменный, яростный, мрачный хищник двигался к нам. Белоснежная рубашка с воротником-стойкой, угольно-черный дублет, смоляной плащ с застежкой на плече, меч на поясе — Райт шел к нам уверенно и спокойно. Может, и было что-то благородное и милосердное в нем, но сейчас все это мирно дремало. Из его темных глаз глядело кровожадное чудовище, способное на единственное — хладнокровное, жестокое убийство.

Я любовалась им.

Пожалуй, в момент полный отчаяния, страха и тревоги, у меня нашлись силы на то, чтобы с восхищением глядеть на этого мужчину. Смотреть, возможно, последний раз в жизни.

Он пришел за мной. Он жаждал забрать меня, свою собственность, свою женщину. И покарать тех, кто противился этому. Он пришел убивать.

— Поклонись мне, как подобает, — потребовал Эдмунд, находясь под надежной охраной своих стражников и телохранителей. Его пальцы, свисающие с подлокотника, зарылись мне в волосы. — На колени!

Райт остановился, и будто остановилось время, даже мое сердце замерло в предвкушении.

Он проследил за движением руки принца, взглянул на меня. Рассматривал неторопливо, вдумчиво, и видел каждый уголок моей души, каждую эмоцию, ловил каждый мой вдох. Его взор проникал под покровы кожи, изучал, оценивал, обжигал.

А затем мужчина двинулся вперед — сделал шаг, поставил ногу на первую ступень тронной площадки.

— Отпусти мою женщину. Сейчас, — опять этот притворно мягкий голос, от которого по спине пробежал холодок.

Эдмунд дрогнул, сильнее стягивая узел моих волос.

— Сын мой, — неожиданно произнесла королева, понимая, что принц слишком взвинчен, чтобы осознать простую вещь — не стоит играть со львом, когда они оба в положении беззащитных ягнят, — лорд Берингер должен присягнуть тебе в верности. Он, конечно, встанет на колени. Он и сам это понимает.

Эдмунд недовольно поморщился.

— Пусть сделает это сейчас, — капризно заявил он. — Немедленно.