Очаровательная блудница

Можно было всяко относиться к Репнину, но именно он первым назвал так и речку, и месторождение в своем отчете, а потом и в докладе, и поздравлял его искренне.

Когда они с отроковицей пришли к своей палатке, Рассохин ощутил уже острое желание сейчас же вернуться назад и сдаться Гузю. Заявление еще не подписано, в кадры не сдано и все можно вернуть вспять… И пожалуй, дозрел бы, пока они еще часа полтора подсушивали книги, и вернулся, но Женя словно мысли его прочитала.

– Знаешь, – проговорила она, глядя как-то возбужденно, – я думала, ты еще совсем мальчик.

Сказала так и тем самым отрезала все пути к отступлению. Он даже с ужасом подумал, что бы случилось, какие беспощадные слова бы произнесла отроковица, прояви он слабость.

– Я не хочу расставаться с тобой, – проговорил он, сдерживая желание обнять ее, сжать, как утром, до хруста косточек.

Женя не захотела ничего отвечать, видимо, еще не знала, как воспринимать его слова.

– Этот Гузь тебе завидовал! Как он завидовал!.. Кстати, а что теперь с книгами делать? Возьмешь с собой?

– Не знаю, – обронил Рассохин. – Не успел подумать…

– Ты их возьми, – посоветовала отроковица грустно. – Так будет справедливо. Ты открыл эту россыпь, и клад твой. Я только одну книгу возьму, вот эту, красивую…

– И что стану делать с этим добром? – не сразу и туповато спросил он.

– Поставишь на полку. А потом, когда будет время…

– Наверное, я уеду в Якутию, на Вилюй. Там полок нет.

– Отправь домой. Где у тебя дом?

– В деревне Рассохино. Стоит заколоченный…

– У тебя нет родных?

– Брат забрал матушку к себе, в Москву…

– Матушку… Как ты хорошо ее называешь, ласково. Ты удивительно ласковый мужчина.

Женя сказала это так грустно, с каким-то холодным сожалением, что не вызвала ожидаемых, естественных чувств; напротив, словно отдалилась.

И вдруг сказала слова, смысл которых Стас понял тогда однозначно.

– Что, если эти книги – моя судьба? Клады открываются не случайно. Это знак…

– Вот и возьми себе, – отвернувшись, сказал он.