Изменить 6-го

— Совсем обалдел? — возмутился я, смерив его свирепым взглядом.

— Попроси.

— Нет.

— А я говорю: попроси.

— Нет.

— Уважь любимого начальника.

— И не подумаю.

— Ладно. Тогда уважь будущего тестя.

У меня даже челюсть отвисла.

Тони в ответ ухмыльнулся.

— Э-э-э... а через тебя можно достать пару билетов? — зажмурился я, чувствуя себя полным придурком. — Отец моей девушки — лютый фанат.

— Да, я посмотрю, что можно сделать, — буднично отозвался Кавана, словно к нему каждый день обращались с подобными просьбами.

— Ну?

Я кивнул.

— Красавчик! — Просияв, Тони поднял большие пальцы. — Не зря я с тобой возился.

Я закатил глаза и снова вернулся к разговору.

— Ты ведь понимаешь, что ей пятнадцать? — серьезным тоном завел я. — Моей сестре Шаннон всего пятнадцать. Она порядочная девушка, очень, поэтому не раскатывай губу.

— Я прекрасно понимаю. Нет, я не... — холодно ответил он.

— Друзья? — издевательски заключил я."

"— Да, — смущенно подтвердил Кавана. — Мы друзья.

— Просто друзья? — с ухмылкой уточнил я.

— Разумеется.

— Права ученические или полноценные?

— Полноценное водительское удостоверение.

— Тачка надежная?

— Да.

— Напомни, сколько тебе?

— Семнадцать.

— Ты намного старше ее.

— Это я знаю, — буркнул он и добавил: — Да.

— Надеюсь, ты понимаешь разницу между пятнадцатилетней девочкой вроде нее и семнадцатилетним парнем твоего полета?

— Да. — Кавана явно не собирался отступать и отказываться от поездки. — Понимаю разницу.

— Ладно, мистер регбист, доверяю тебе сестру, — пожал я плечами. — Только не делай ничего, что помешает ей добраться до дома в целости и сохранности.

Христа ради, не обижай ее.

— Не буду, — донеслось до меня, и звонок прервался.

— Спасибо, блин, тебе огромное, Тони, — буркнул я, пряча сотовый.

Мой начальник хмыкнул.

— Кстати, если раздобудешь билеты, так и быть, возьму тебя с собой.

30

ДВЕ ПОЛОСКИ

ИФА

Во вторник после смены я обнаружила маму в спальне за разбором носков. Больше всего на свете хотелось свернуться калачиком у нее на коленях и зарыдать.

Сама не своя от страха, я топталась на пороге и никак не решалась сказать то, что меня так мучило.