Изменить 6-го

— Мама! — опомнился Даррен, вклинившись между нами. — Что ты делаешь? Не бей его!

Да, щека у меня горела, но это была ерунда по сравнению с болью, которую причиняла беспощадная правда.

— И это я превращаюсь в него? — Мой преисполненный презрения взгляд полоснул по сладкой парочке.

Задолбало.

Какой смысл?

— Я больше не стану так жить.

Надоело.

Больше так продолжаться не может.

Решение принято.

— С меня хватит!

Взлетев вверх по лестнице, я ворвался в свою комнату и принялся запихивать одежду в сумку. Зачем? Хрен его знает.

— Джоуи, стой... погоди! Погоди!

Меня переполняло извращенное чувство свободы от осознания, что я в последний раз собираю вещи и больше никогда не вернусь в этот проклятый дом.

— Что ты делаешь? — донесся с порога возглас Шаннон.

— Я не могу здесь оставаться, — ответил я, не поднимая головы, чтобы не смотреть на сестру, не рвать себе душу. — Прости. — С тобой все будет хорошо. Об этом я позабочусь. — Я просто взорвусь, если останусь в этом доме.

— Ты имеешь в виду — на эту ночь? Ты поедешь к Ифе, а утром вернешься, да?

Нет.

Я не поеду к Ифе.

И не вернусь.

— Джоуи, пожалуйста...

— Мне так жаль. — Я понимал, на что обрекаю сестру, и ненавидел себя всем сердцем, однако выхода не было. Я застегнул сумку и закинул ее на плечо. — Я старался, но больше не могу.

— Джоуи, пожалуйста! — рыдала Шаннон, по обыкновению, цепляясь за меня. — А как же я?

Как же она?

Как же Тайг?

Как же Олли?

Шон?

Даррен?

— А как же я? — По моим щекам заструились слезы.

— Но я люблю тебя! — плакала она, повиснув у меня на шее. — Я очень тебя люблю, Джо. Я забочусь о тебе. Ты важен для меня. Ты и сам знаешь! — В ее голосе звенело отчаяние. — Мы справимся вместе! Ты не должен...

— Послушай, — перебил я, пока ее слова не ранили меня еще глубже. — Мне нужно, чтобы ты сама о себе позаботилась, ясно? Мне нужно, чтобы ты это сделала ради меня. — Содрогаясь всем телом, я наклонился и поцеловал сестру в лоб.

По крайней мере, те, кто носит фамилию Линч.

— А ты? — Младшая сестра смотрела на меня с такой надеждой, словно я мог наладить ее жизнь, хотя мне не удалось наладить даже свою собственную. — Ты тоже подведешь?

— В особенности я, — выдавил я, задыхаясь под тяжестью признания.

А потом совершил самый благородный поступок в отношении сестры.