Изменить 6-го

Ремень снова полоснул по коже, и сквозь стиснутые зубы брызнула рвота.

— Вали наверх или будешь следующим!

Металлическая пряжка обожгла мне плоть, и я едва не завыл в голос. Не переставая дрожать мелкой дрожью, я перевернулся на бок и закрыл голову руками.

— Папочка, пожалуйста, не бей его! — резанул мне слух плач Олли.

— Все... н-нормально, — прохрипел я, раздувая ноздри и стараясь дышать сквозь агонию. — Л-ложись спать.

Не знаю, сколько продлилась экзекуция. Очевидно, я потерял сознание от боли, а когда очнулся, в доме царила тишина, отца не было.

Оцепенев, я распластался на полу, не в силах шевельнуть даже пальцем, и перебирал в памяти события сегодняшнего вечера. Не в силах больше терпеть пронизывающий до костей холод, я принял сидячее положение и охнул, когда спина вспыхнула от боли.

— Джоуи! — Скатившись с нижней ступеньки лестницы, на которой она сидела, мама подползла ко мне. — Ох, Джоуи.

Совершенно разбитый, чтобы сопротивляться, я позволил ей обхватить мое лицо руками, неоднократно чмокнуть в щеку и вытереть рукавом кровь.

— Прости, детка. Мне так жаль. Он ушел, не волнуйся.

— Угостишь сигаретой?

Мама озадаченно нахмурилась; из глаз по-прежнему катились крупные горошины слез.

— Сигаретой?

— Ага. Мои кончились.

С болью во взгляде она покачала головой, всхлипнула и наконец кивнула.

— Сейчас принесу.

— Спасибо.

Поднявшись на ноги, мама метнулась на кухню и вскоре вернулась с целой пачкой «Ротманса» и зажигалкой.

Дрожащими руками она вытащила сигарету из пачки, сунула мне в рот и щелкнула зажигалкой.

Наклонившись к огоньку, я прикурил и глубоко затянулся.

— Ты в порядке?

Я помотал головой.

— Перелома нет?

Не факт.

Я сделал очередную затяжку и спросил:

— Где мальчики?

— Спят. — Мама взяла меня за плечи и принялась ощупывать спину, оценивая масштаб увечий.

— А Шан?

— У себя в комнате в наушниках.

— Слава богу.

Мама задрала мне рубашку и всхлипнула.

— Нужно обработать раны. Встать можешь?

Медленно, стараясь не делать лишних движений, я соскреб себя с пола и двинулся вслед за ней на кухню.

— Снимай рубашку, — велела мама, потянувшись за чайником. — Надо срочно все промыть, пока не началось заражение.

Господи.

Боюсь даже представить, во что превратилась моя спина.

Зажав в зубах сигарету, я трясущимися пальцами расстегнул пуговицы, осторожно выскользнул из рубашки и поморщился, увидев проступившие на ткани алые полосы.

— Все плохо?

Мама судорожно вздохнула.

Значит, плохо.

— Вот.