Некровные узы

Просто орал, чтобы его спасли. Никто не спас. Его тело с расколотой головой лежало на дороге ещё два часа, пока не приехали полицейские и скорая. Меня даже на его похороны не отпустили.

Прижав руку ко рту, я тихо зарыдала. Меня тошнило, хотелось орать и рвать на себе волосы. Я не могла поверить, что в мире существовала такая жестокость. Не хотела верить, что к этому был причастен мой отец.

— Я выл в камере три дня. Хотел умереть. Мечтал, чтобы меня зарезали, но этого, как назло, не происходило. О, убить пытались много раз, но позже.

Потому что так поступают со стукачами. Ты спрашивала, что случилось с теми парнями, что напали на меня. Одного из них выпустили, а другого, того, что порезал Зеда и терроризировал его, я убил. Вогнал ему вилку в горло. За это мне дали ещё три года.

В кабинете воцарилась тишина. Казалось, Алекс решил дать мне время свыкнуться с полученной информацией. Как будто это было возможно. Зажмурившись, я обхватила колени руками и тихо выла.

— Я вышел из тюрьмы, когда мне было восемнадцать.

У меня не было ничего. Ни дома, ни семьи, ни работы. Лишь ненависть и жажда мести. Я поклялся, что отомщу твоему отцу, Тина. За время моей отсидки ничего не изменилось. Колтон по-прежнему работал судьёй. Из тюремных разговоров я знал, что он брал взятки. Да, Тина, ещё как брал. Нью-Йорк не знал более продажного судьи, чем твой отец. Но я хотел получить ответы. Когда я пришёл к вам домой, чтобы спросить, за что Колтон так поступил со мной, он посмотрел на меня, как на мусор. Это и было ключом ко всему. Я понял, что в его глазах и в глазах твоей матери всегда и был мусором. Сын алкоголика и девки, как он сам сказал тогда. Раздражающее пятно в безупречной биографии уважаемого чиновника, кусок грязи на их белоснежных простынях. У меня не было даже шанса в глазах этих снобов, едва они переступили порог нашей маленькой квартирки в самом поганом районе Нью-Йорка.

Откуда-то в этот момень ко мне пришла уверенность, что Алекс не лгал, и мой мир перевернулся, словно корабль «Летучий Голландец».

Я висела вниз головой, испытывая тошноту и головокружение. Болтала в воздухе ногами, пытаясь найти опору, и не находила. Всё, во что я верила и принимала как данность, оказалось ложью. Наверное, когда-нибудь я научусь жить с этим, но в тот момент так не казалось.

Алекс тем временем продолжал своё неумолимое повествование:

— Я поклялся отомстить, Тина. В тот год, когда я вышел, родилась ты, а твоя мать вскоре умерла.