(не)твой

Вхожу в кабинет и застываю. Кроха стоит у окна ко мне спиной. Красивая до чёртиков. Стройная, ещё и на каблуках сегодня, в брючном костюме, твою ж… Мозг отключается, пока рассматриваю, и она словно подыгрывая мне не поворачивается, позволяя любоваться. В штанах опять тесно, член призывно дёргается, реагируя на ту, в которой бесконечно хочется оказаться, и я с трудом держусь, чтобы оставить дыхание ровным.

Подойти бы, обнять, в ушко поцеловать, чтобы злилась и шипела, что возбуждаю не вовремя, чтобы не одному тут от кипящей крови дохнуть.

Но я же не нравлюсь.

Поэтому и стою как идиот в дверях, косяк плечом подпирая.

Она сегодня — картинка. Всегда шикарна, но эти губы, босоножки… Бля, я готов на колени к этим ногам упасть, честное слово, что-то нереальное она со мной делает, точно ведьма.

— Антон, что это было? — наконец-то решает со мной заговорить и разворачивается. Губы накрашены темным, на шоколадку похожи, и сдохнуть от диабета прямо на месте хочется, если нет возможности эти губы целовать.

— Окно? — усмехаюсь, через силу отрывая взгляд от тонких щиколоток.

— Да. Сколько я вам должна? — опять режим колючки включает, ну стерва стервой, змея, ведьма блин!

Сердце ты мне вернуть должна, Ольга губы твои манящие Сергеевна, жить тяжело, неполноценным себя чувствую. Стою тут как кретин слюни по полу размазываю, потому что от взгляда одного на тебя внутри все сжимается, а ты ещё спрашиваешь, что должна.

Любовь, Кроха.

— Ты мне должна одно свидание, — загибаю пальцы, — один поцелуй, один шанс и… — про ночь не стоит говорить наверное, да? — и все, в общем-то.

— Я просила, — говорит с нажимом, закатывая глаза, — не оказывать мне знаков внимания, Антон, я старше вас, у нас ничего не получится, направьте свою энергию в другое женское русло и назовите сумму за окно, в конце концов!

— Цену за окно уже назвал, — подхожу к её столу и хватаю одну ягодку черники, закидывая в рот, — вот ещё туда же, скушай витамины, полезно. А если ты про деньги, то мой косяк — мои затраты.

— Да, Антон, вопросов масса, — подходит ближе, бесится, ещё чуть-чуть и пар из ушей пойдет. Если так безразличен, то что ж ты бесишься? — Вы всегда такой наглый?

— Девяносто процентов времени, в остальные десять я зайчик пушистый, — улыбаюсь и смотрю на Ольгу заразу Сергеевну, она так близко, что дыхание останавливается, а сердце наоборот по ребрам с тройной скоростью лупить начинает.