Не единственная

На всякий случай кидаю записку в камин, где она вспыхивает золотистым пламенем. И, разумеется, тут же решаю проверить перстень в действии.

Надеваю его на средний палец левой руки. Он тяжелый, чувствуется на пальце. Агат загадочно мерцает черными гранями, в его маслянистой глади отражается свет канделябров.

Почти не дыша, подхожу к зеркалу. Чувствую, как по спине ползет холодок. Смотрю на свое отражение, сглатываю горький ком и поворачиваю перстень камнем внутрь…

В первую секунду ничего не происходит. Потом мое отражение начинает дрожать, будто по зеркальной глади прокатывается волна за волной.

Картинка меняется. Теперь вместо себя и комнаты за спиной я вижу знакомые стены и мебель. Это моя квартира! Причем, я вижу ее так, как если бы смотрела из большого зеркала в прихожей!

Забывшись, протягиваю руку и касаюсь стекла. Пальцы проваливаются в пустоту, будто в кисель. Вижу их с той стороны. Они преломляются, будто я погрузила их в воду.

Рефлекторно отдергиваю руку. Прижимаю к груди. Пальцы дрожат, сердце колотится.

Неужели я могу шагнуть в это нечто и выйти с той стороны?!

– Анабель! – шепчу так громко, как только могу. – Анабель!

Она выходит из дверей спальни в моем халате. Зевает. Простоволосая, без косметики, без привычного шарма.

Я теряю дар речи. Потому что она – мое отражение. Именно такую себя каждое утро я вижу в зеркале ванной!

– Ну, чего тебе? – ворчит недовольно. – Разбудила ни свет ни заря.

– А… – растерянно отступаю, – который час?

– Шесть утра, – она снова зевает, – забыла предупредить, что у наших миров разница во времени двенадцать часов.

– Увидеть сына.

Анабель морщится:

– Ну вот, опять за свое. Все с ним в порядке. Дрыхнет без задних ног.

– Дай мне посмотреть на него, – настаиваю на своем.

– Ты не в том положении, чтобы указывать, – замечает она.

Я решаю идти ва-банк:

– Уверена? А если я все Дариону расскажу?

На миг она застывает. На красивом лице отражается страх. Но уже в следующий момент она бросает насмешливо:

– Попробуй.

– Почему? – шепчу потрясенно.

– Дарион – дарг! – жестко отвечает она. – Все, что его волнует, это проблемы клана и империи в целом. А еще – отсутствие наследника. Неужели ты думаешь, что он отпустит женщину, способную подарить ему долгожданного сына? Да мы для него никто, как и вообще для всех даргов. Драконы не люди, они не умеют любить, жалеть, сочувствовать.