Нам нельзя

Аргумент был веский, поэтому директорша нахмурилась.

– Кто горшок сломал? – сурово спросила она.

– Это я, – выпалила, не дав Трэшу и звука произнести. – Поскользнулась и рухнула. Не призналась, потому что… Не говорите родителям. У меня есть карманные деньги, я сегодня же куплю новый.

Она внимательно меня изучала. Я смотрела на неё и тихо произнесла:

– Антонина Васильевна, мы выясним, кто нашу любимую классную руководительницу оскорбил. Обязательно выясним и вам сообщим.

– Никакого самоуправства, Тугарина, – недовольно сжала губы Жопа-Голова.

– Я поняла, – кивнула и пошла из кабинета.

Марго продолжала выть белугой. Похоже, уроков у нас сегодня не будет.

Я быстрым шагом возвращалась в класс. Коридоры были пустыми, в рекреации с большими окнами слышались голоса учителей. Отопление включили, в школе стало жарко, и на уроках часто открывали двери.

Трэш догнал меня. Забежал вперёд, вынудив остановиться.

– Катя, не верь Котову никогда, – он говорил мягко, потому что я его только что спасла.

– Мне надо вернуться в класс, – тихо прошептала я.

– Всё? – у него на лице отобразилось горе. – Мы расстаёмся?

– Малолетка, – вырвалось у меня. – Мы и не встречались.

Во что я вляпалась? От него ведь одни беды! Теперь любой рисунок в посёлке будут скидывать на него. А потому что, нефиг было себе такую репутацию делать! А мне бегать вытаскивать его?! И нет в Трэше ничего, что могло бы мне понравиться.

Пытался защитить? И до чего ты докатилась, Катя! Альфа-самца захотела. Так хоть бы выбрала Котова, а тут же совсем чмо… Пожалела! Я его пожалела! А на жалости далеко не выедешь.

– Верни тогда тетрадь, я порву то, что написал, – злился Трэш. Так, как мой отец когда-то делал: плотно сжимал зубы, так что мышцы под острыми скулами играли, верхнюю губу чуть приподнимал вверх, оголяя клык, получалось агрессивное, ехидное фырканье.

– Я сама порву, – обошла его стороной.

Трэш невесело усмехнулся и обречённо поплёлся к подоконнику.

Он забрался на окно, согнул колени, так что натянулись его джинсы, и я увидела волосатые голые ноги, от вида которых пробежала дрожь по телу.

Я вернулась в кабинет русского и литературы. Все сидели на своих местах, громко разговаривали, выясняя отношения. Замолчали, когда я прошла и села на стол Марго.

– Ну? – спросила Лядина. – Что там нарисовано?

– Маргариту оскорбили реально. Но это не простой рисунок. Трэш на компе не работает, а это обработка фотографий.