Нам нельзя

Трэш немного отстал, когда я вышла на перемену.

Зато Котов догнал меня на лестничной площадке, где росли цветы в кадках, и стоял бюст какому-то старику, очень напоминающего Ленина. Наверно, он и был. Наша Жопа-Голова коммунистка, так что не удивительно.

– Кэт, – вид у Котова был немного растерянный. – Придёшь завтра ко мне? Народу будет! Все свои.

– Макс, послушай, – надо было прекратить эту фигню и сказать, что я не буду с ним гулять. И плевать мне на машину и его деньги. И клуб со странным названием «Дали», тоже нафиг нужен.

– Это ты послушай, – он взял меня за плечи и заглянул в глаза. – Он наркоман. У Него друг, цыган Колька Арбузов. Это бараки на выселках. Слышала?

– Их же разогнали, – ошарашенно прошептала я.

Историю про наркоманский притон знали многие.

– Не всех. Трэш торчок. У него поэтому денег нет никогда. Сколько бы не заработал, всё спускает.

– Не верь, Кис!

Трэш подлетел к Максу и ударил его кулаком в нос без предупреждения.

Котов от неожиданного удара отлетел в сторону и рухнул лицом в декоративную пальму, что росла в белом старом горшке.

Из носа Котова полилась алая кровь. Но Макс не футболист, которому нужно сыграть на публику, он популярный парень школы. Вытерев кровь рукавом, он плюнул на осколки горшка и кинулся на Трэша, свалив того с ног.

Пол был выложен гранитовой плиткой, и когда парни бились головами об неё, я содрогалась и, казалось, слышала, как со звоном вываливаются на пол и бьются алгебраические функции и химические формулы.

Верещала от вида крови Ложка. Довольная Лядина снимала видео.

– Жопа-Голова! – выкрикнула Верещагина.

Котов и Савинов метнулись в разные стороны, в мгновение ока, скрывшись в толпе.

Меня потащила за собой Сонька, уводя подальше от места битвы.

– Сонь, Трэш наркоман?

Лядина скривилась, оторопело оттянув нижнюю губу.

– Правда? – ошарашенно уставилась на неё.

– Ну, как сказать, – мялась Сонька, подбирая слова. – Тугара, курнул парень пару раз, с кем не бывает.

– Да, пошли вы все, – обиделась я.

Трэш меня догнал у самого кабинета.

– Ещё раз с ним увижу! – орал он. На скуле темнел синяк.

– То, что?! Нарик!

– Ты охренела?! Вот так ему и поверила?

Он хотел меня схватить, но я увильнула и забежала в класс, где Анечка нам уже заняла последнюю парту среднего ряда, как я люблю. А Трэшу пришлось довольствоваться второй партой у входа.

Вошла Маргарита Петровна. Мы, как всегда, встали, приветствуя классного руководителя.