Нам нельзя

Класс нас окружил, внимательно следил, что происходит. Они в этот момент казались мне совсем маленькими, по сравнению со мной и Лядиной.

Анечку перестало трясти, и я прижала дуру поехавшую к себе. Рука скользнула по её ноге.

Под колготками я нащупала странный бугор.

Меня всю передёрнуло от ужаса, когда я прощупывала кожу под тканью.

Анька лежала на моих руках, тяжело дышала и бессмысленно смотрела вверх.

Я очень аккуратно положила её на пол. Задрала вверх багровый свитер. Колготки были натянуты по грудь. Я рывком их стянула…

В обморок упала Ложка.

В звенящей тишине тихо заплакала Анечка.

Анька вся была в уродливых шрамах. Они буграми возвышались по всему телу исключая то, что виднелось из-под одежды. Даже грудь была изуродована.

Мне стоило большого труда не заорать от горя. Потребовалось время, чтобы взять себя в руки. Я смотрела на вспаханную кожу и медленно стала натягивать обратно колготки, опустила свитер, чтобы спрятать от этого мира ужасы нашей Анечки.

Я подняла взгляд на ошарашенную Соньку, у которой глаза из орбит вылезали.

Она работала санитаркой, но было видно, что с таким столкнулась впервые. И дело не в том, что искалечен человек, дело в том, что это наша одноклассница и она в опасности.

– Это чё, – выдохнула Куча. – Это так её в той школе?

Да. Это не синяки и царапины, это членовредительство.

– Соня, свежие, – я продолжала смотреть на Лядину, которая в нашем классе единственной, на кого я могла положиться.

– И ожоги свежие, – кивнула Сонька.

– Звони в полицию,– строго приказала я.

– Слушайте меня, – я повернулась к классу.– Все видео и фото скидываете мне на телефон. Со своих всё удалите, если вы конечно люди, а не звери. Куча, дуй за Марго.

Я наткнулась взглядом на Ромку Шишкова.

Всё уже знали, что он защитил Анечку от девятиклассниц, которые повадились её чморить. Он играл с ней в морской бой. Поначалу злился, что она его обыгрывает, потом всё перевёл в шутку, и даже гордость его брала за подругу. Анечка в свою очередь, как приличная хорошистка, давала Ромке списывать и что-то ему рассказывала весёлое на переменах.

Такая нежная дружба, которая привязала Шишу к Анечке. Потому что он, как и Трэш был плохим парнем, хулиганом номер два. А это всегда одиночество.

Когда он увидел что под одеждой у Анечки, в глазах его, в полной трагедии, тонул четырёхпалубный корабль. Возможно, он догадывался, что мама у Ани маньячка, поэтому обидчика знал в лицо.

У него были слёзы.