Мой папа - Дед Мороз

Илья перевел взгляд на Надю, которая, ничуть не смутившись, сказала:

- Да. Константин Николаевич все верно говорит. Выражений я не выбирала. Не до этого было как-то.

- И что же Каримов?

- Кричал о своей депутатской неприкосновенности!

- Выходит, «выгнала взашей» - вовсе не какая-нибудь фигура речи? А правда, как она есть?

- Выходит, - кивнула Надя, внутренне готовая уже ко всему. Выгонит – значит, выгонит. Сказка и правда затянулась. Даже странно, что так надолго.

- Константин Николаевич… - как-то таинственно улыбаясь, обратился Левин к Надиному заву, - а что по этому поводу говорят наши стандарты?

- Ну, так, ясное дело, что…

- То есть, Надежда Леонидовна действовала по правилам?

- Да кто же спорит? Но мягче надо бы… Мягче.

Сейчас еще нажалуется куда-нибудь, поднимет бучу… Вы же знаете, какие они нежные, неприкосновенные эти.

- Ну, тут не мне судить. Вы начальник, вот и решайте, - проявил дипломатичность Илья. Молодец, все же. Лавров приободрился. Аванс начальства оценил.

Как и то, что Левин не стал совать нос туда, куда не следует. Да и Надя все поняла. Илья сделал все, чтобы смягчить ситуацию, но в то же время позволил сохранить лицо Надиному заву.

-Да нечего решать. Ну, не извиняться ведь... И правда.

-А если так, тогда, наверное, пора сворачивать обсуждение?

Лавров спохватился, ударил ладонями по ногам:

- Вот же черт! А ведь и правда. Надежда... у нас плановая через три минуты!

Надя тихонько выдохнула. Вот и славно… Вот и хорошо! Работу искать, похоже, пока не придется! Немного помедлив, Надя двинулась вслед за начальником, но в дверях все равно оглянулась.

Левин улыбался и вообще выглядел ужасно довольным. Как будто не к нему в случае чего придут разбираться всякие… неприкосновенные. Ну, и чему радуется, спрашивается? Она ведь и правда вышла из себя, когда этого идиота в палате увидела!

- Константин Николаевич…

- Ммм?

- Я в следующий раз постараюсь быть более сдержанной, - пообещала Надя, признавая все же, что отчасти была неправа.

Тот отмахнулся от неё и приказал идти мыться. Плановые операции никто не отменял.

А Илья и правда был очень доволен. Вон, как у Нади глаза сверкали! Глазищи! Огромные, красивого зеленого оттенка. И не сердился он на нее совершенно. Сам таким был, а потому понимал! Как тут сдержаться? А этот… этот чем думал?! Как можно в палату, после трансплантации, вот так… С ума сошел этот депутат что ли? Поговорить бы с ним. Мозги вправить.