Месть. Никогда не прощу

Я такая дура, что позволила тогда только на него его оформить.

Ульяна застыла с чашкой в руках. Ее брови почти срослись от напряжения, а губы плотно сжаты, образуя тонкую полоску.

- Ты уверена? Может, это ошибка? - ее голос звучит неестественно высоко, словно она сама не верит в эту возможность, но отчаянно цепляется за нее.

- Я видела документы собственными глазами. Ошибки быть не может, - отвечаю, ставя чашку на стеклянный столик с легким звонком, который кажется оглушительным в тишине просторной гостиной. - В них черным по белому написано, что Ирина Лобанова единственная хозяйка.

- Боже… - Ульяна проводит рукой по волосам, сбивая аккуратный хвост, и несколько прядей выбиваются из прически, падая на лицо. Она даже не пытается их убрать. - Какой же он…

- Козел? - подсказываю я, хотя в голове варианты покруче: предатель, подлец, тварь. Но эти слова слишком личные, слишком болезненные, чтобы произносить их вслух.

- Хуже. Настоящая мразь, - она резко встает, начинает ходить по комнате, ее босые ноги шлепают по теплому паркету с подогревом, оставляя едва заметные следы на идеально отполированной поверхности.

- Кстати, - соглашаюсь с ней, и только сейчас понимаю, что да, при желании он мог что угодно сделать, и через кого угодно.

- И эта Ира… Я видела ее в фитнес-центре на прошлой неделе.

По-хорошему, мне должно быть все равно, но не могу задушить в себе проклятый интерес, что там было.

- Она хвасталась новым кольцом, говорила, что «ее мужчина» вот-вот избавится от ненужного балласта.

Я сжимаю кулаки. Боль резкая, четкая, и это единственное, что удерживает меня от крика.

- Она так и сказала? «Балласта»? – просто не верится, что я и сын уже стали балластом, а когда-то он хотел положить мир к нашим ногам.

Вспоминаю его слова на нашей свадьбе: ""Ты - мое сокровище"".

- Дословно, - Ульяна останавливается у камина, скрещивает руки на груди, ее пальцы впиваются в собственные локти. - Они стоят друг друга. Ничего, отольются потом Марку мышкины слезы, когда его Ира его бросит и оберет как липку.

Я смотрю в окно, где закат окрашивает небо в кроваво-красные тона. Такой же цвет был на картине, которую они заказали.